Случайная девушка по вызову - Портиа да Коста

«Госпожа…»

Да, она вдруг стала госпожой!

– И долго?

– Довольно долго, госпожа, подозревал, что вы неопытны. И чувствовал, что вы притворяетесь.

В голосе ни нотки юмора. Тон спокойный и нейтральный. Пассивный.

– И все это время ты смеялся надо мной?

– Нет… вовсе нет, госпожа. Я благоговел перед вами. Поражался и изумлялся.

Он на мгновение поднял голову. Его глаза так блестели, что она поверила. И когда слегка подвинулся в сторону, пиджак распахнулся, и она увидела, что он в полной готовности. Восставшая, алчная, готовая к слиянию плоть.

Лиззи гневно уставилась на него, хотя в животе мгновенно зажглось вожделение. И еще почему-то хотелось смеяться. Господи, он прекрасный актер! И каким-то образом даже ухитрился покраснеть, заметив ее взгляд, устремленный на его «петушок».

– Я не давала разрешения восхищаться мной. И почему у тебя стоит? Кто позволил?

Теперь она оказалась прямо перед ним. Стоило чуть податься вперед, и он мог поцеловать ее промежность.

– Прошу прощения, госпожа, – прошептал он, и Лиззи, не в силах противиться, запустила руки в его шелковистые волосы, сжала ладонями лицо. Он ткнулся носом в ее руку, как щенок, молящий о ласке.

– Просто не знаю, что с тобой делать.

Она высказала чистую правду, но ухитрилась произнести слова тоном уставшей от выходок озорника учительницы. Похоже, это сработало, потому что он опустил голову немного ниже.

– Какие-то предложения?

Она накрутила прядь волос на палец, создавая еще большее напряжение.

– Можете выпороть меня, госпожа. Я вижу подходящее орудие на столе.

– Хочешь, чтобы я тебя выпорола?

Она еще чуть-чуть усилила напряжение.

– Я… не знаю. Только если такова ваша воля, госпожа.

Сладкий восторг прокатился по телу, захватив «киску», сердце и мозг. Это колебание…. было красноречивее тысячи слов. Она действительно смутила его. Поразила.

– Так и есть.

Она снова накрутила прядь волос на пальцы, но тут же отпустила.

– Сначала покажи, как поклоняешься мне!

Отступив, она приподняла подол и обнажила шелковистый треугольник трусов кофейного цвета из кружева и атласа.

– Целуй! – скомандовала она. – Но только поцелуй. Никаких выходок!

Подавшись вперед, он прижал губы к тонкому атласу. И глубоко вдохнул ее аромат. Запах духов и «киски».

– Раб молит о разрешении говорить, – прошептал он.

– Можешь, но это дорого тебе обойдется. И помни, моя рука не привыкла к орудию наказания. Я могу покалечить тебя.

Она никогда бы этого не сделала, разумеется, потому что ни за что не причинила бы зла Джону, но угроза, кажется, испугала его, потому что он охнул:

– Раб молит разрешения ублажить госпожу губами и языком.

Лиззи едва не пошатнулась, вспомнив, что способен делать Джон губами и языком. Мог молниеносно превратить ее в покорную, потерявшую голову марионетку. Нужно быть осторожной… но искушение оказалось слишком велико.

– Продолжай!

Она приняла удобную позу и развела бедра. Поклонившись, словно противнику в некоем неизвестном виде боевого искусства, он сунул пальцы за резинку трусиков, осторожно стянул вниз, до колен. И взглядом попросил разрешения продолжать. Глаза были влажными озерами полуночно-синего цвета.

Лиззи кивнула, и он спустил атласный лоскуток до щиколоток. Она оперлась о его плечи и выступила из трусиков.