Принцесса Ватикана. Роман о Лукреции Борджиа - К. У. Гортнер

Я села в упряжные носилки и с Пантализеей и двумя сопровождающими отправилась в район Трастевере. Стемнело, туман окутал город, но узкие улочки и пьяцца были наводнены ворами, шлюхами и желающими пофорсить кондотьерами, ищущими развлечений под низкими карнизами. Факелы в руках вооруженных сопровождающих едко чадили. Двери и ставни таверн были широко распахнуты, изнутри доносился пронзительный хохот и звон кружек.

Когда мы добрались до палаццо Чезаре, мои сопровождающие постучали в ворота. Не отпирали целую вечность: я сжимала кулаки от нетерпения, а Пантализея взволнованно поглядывала из-под своего капюшона. Наконец донесся звук отодвигаемой щеколды.

Открылись боковые ворота. Мы вошли во двор и увидели дом моего брата, погруженный в темноту. Единичные факелы во внутреннем дворе проливали свет на кофры и сундуки, брошенные после приезда Чезаре из Неаполя, на тех же местах и с теми же веревками.

Перед нами встал открывший нам слуга. Даже не взглянув на него, я сказала Пантализее:

– Подожди здесь с охраной.

После чего сбросила капюшон и принялась подниматься на piano nobile, а потом поспешила по лоджии в апартаменты Чезаре.

Из темноты вынырнул чей-то силуэт, и я в испуге остановилась.

– Микелотто!

Я прижала руку к бьющемуся сердцу. Слуга моего брата поклонился. Во тьме я едва его узнала, но стоило ему заговорить, как его мрачный тон наполнил меня страхом.

– Донна Лукреция, вас не ждали.

– Не ждали? – Я вытащила смятую записку из внутреннего кармана плаща. – Я получила это послание от…

И вдруг я поняла, что не знаю, кто отправитель. Я стояла в нерешительности, но тут услышала за спиной Микелотто торопливые шаги. Он обернулся, и я увидела Санчу. Ее волосы были растрепаны, глаза казались огромными на осунувшемся лице. Мои страхи усилились. За все время нашего знакомства я впервые видела ее в таком состоянии.

– Лукреция, слава Богу! – Она схватила меня за рукав. – Где ты была? Я послала записку сто лет назад. Все это время жду тебя.

– Ты знала, где я была. В библиотеке. Ты сама помогла устроить…

Микелотто вклинился между нами, вынудив ее отпустить мое платье.

– При всем моем уважении, ваше высочество, – пробормотал он Санче, – не думаю, что мой господин хотел бы, чтобы сестра видела его в такое время. Не в том состоянии, в каком он сейчас.

Не давая Санче времени на ответ, я твердо сказала:

– Если я нужна моему брату, то хочет он видеть меня или нет, не имеет значения. – Расстегнув плащ, я уронила его на плиточный пол. – Прошу вас отойти в сторону.

Микелотто поднял мой плащ:

– Как скажете, моя госпожа.

Санча потащила меня к двойным дверям. Когда она остановилась, я всмотрелась в ее лицо:

– Ты написала, он болен? Что с ним? Лихорадка?

– Может, и лихорадка. – Голос ее дрожал. – Но я такой никогда не видела. Он приехал вчера. Не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом. Попросил меня встретить его здесь, сказал, что мы должны обсудить кое-что важное. Я, естественно, тут же пришла. Думала, он хочет…

– Да, – сказала я, сгорая от нетерпения. – Я знаю, что ты подумала. А что говорил он?

– Он, казалось, был в полном порядке. – Она принялась ломать руки. – Красив, как всегда, румян от солнца, и никакой усталости после скачки. Но он… он был в бешенстве. Как только я вошла в его комнату, он впал в неистовство.

– В неистовство? – Мне хотелось схватить ее, силою вытрясти из нее слова. – Из-за чего?

– Из-за Хуана.

Я застыла.

– Хуана? Но он же в Испании.

– Скоро он будет здесь. – Дрожа, Санча дышала ртом. – Отец вызвал Хуана. Жена-испанка родила сына, и его святейшество решил, что Хуан должен вернуться и возглавить военные действия против Орсини в Романье. Они отказываются присоединиться к Священной лиге, и твой отец хочет наказать всю их семью за помощь французам и призывы лишить его папского престола. Его святейшество хочет, чтобы Хуан стал гонфалоньером Папского государства^[62].