Снобы - Джулиан Феллоуз

– Глупости. Она его кузина. Она просто дружит с ним.

Аннет приподняла брови:

– Ну, она удружила его на острова в Вест-Индии на неделю перед Рождеством и провела Новый год в Бротоне.

Отрицать невозможно – это был удар. На самом деле Эдит поразилась, насколько сурово ее это задело. А что она воображала? Что Чарльз навсегда останется холостяком? Ее не было уже восемь месяцев, а он – тоже человек. Представив себе образ Клариссы, Эдит почувствовала, как ее захлестывает волна ярости к этой безупречной деревенской девушке. По правде говоря, Кларисса ей всегда нравилась, она обычно очень старалась помочь Эдит, смеялась над ее анекдотами и никогда, в отличие от других родственников, не обращалась с ней, как с навязчивой чужачкой. Если подумать, то, пожалуй, она всегда питала слабость к Чарльзу. С тяжелым сердцем Эдит узнала в Клариссе ту, кем она и была – девушку, на каких обычно женятся такие мужчины, как Чарльз.

– А, – сказала она.

Появился официант и вручил им переплетенные в кожу меню на не знакомом с грамматикой французском. Он удалился, бормоча гуттуральные «р».

– Выше нос, дорогая, – сказала Аннет, глядя пронзительно. – Расскажи мне о Саймоне. У него все хорошо?

– О да, – отвечала Эдит, беря себя в руки, – очень. У него сейчас сериал, который идет до июня, а потом, если повезет, снова начинается в декабре.

– Как замечательно! Что за сериал?

– Ой, знаешь, – отозвалась Эдит, пытаясь выбрать между печенью и сушеным тунцом. Что то такое детективно-полицейское. Он – добродушный напарник, который постоянно не понимает, в чем дело. – Она наконец остановилась на почках с салатом.

– Молодец, – скала Аннет. – Кто там еще играет? Ты приходишь на площадку и все такое?

Эдит оценила усилия и энтузиазм Аннет и была благодарна за это проявление доброты с ее стороны.

– Не особенно, нет. Иногда. Чтобы было потом, о чем рассказывать. Это его отвлекает немного.

Но по правде говоря, как бы она ни старалась, она не могла по-настоящему заинтересоваться работой Саймона. В ней были стороны, которые Эдит нравились – премьеры, некоторые (очень немногие) вечеринки, ей приятно было встречать людей, которых она видела по телевизору. Было довольно занимательно читать сценарии, а потом сравнивать их с тем, что получилось, но по большей части… Вначале она приезжала на съемки несколько раз, но, если честно, это было так однообразно. Они говорили одни и те же три фразы друг другу, снова и снова, пока камера снимала их под разными углами, так что в конце концов она оказывалась в гримерных, сплетничала с девушками с площадки. А если совсем по-честному, она не понимала, почему Саймон устраивал такую качучу вокруг всего этого. По большей части все было достаточно просто. Ты заучиваешь текст, они выстраивают на тебя камеру, и ты текст произносишь. Она вполне могла заметить, что одни умеют это делать, а другие – нет, но лишний шум делу вроде бы не особо помогал. Она так и не заметила, чтобы у Саймона значительно лучше получалась роль, если он над ней попотел, чем если он говорил экспромтом. Но одно она постигла – на съемочной площадке ей места не было. После первых частых набегов потом она появлялась буквально пару раз или приезжала на выходные, чтобы поздороваться со съемочной группой и оставить их в покое. Это казалось наилучшим способом играть свою роль в данном случае.

– Передавай ему привет, – сказала Аннет.

Они встретились взглядами и какое-то время смотрели друг другу в глаза, и, к облегчению Эдит, как раз в этот момент появился официант, чтобы принять заказ. Покончив с этим, они перешли к более общим темам.

* * *

Луиза позвонила к нам в дверь в четверть первого. Они решили пообедать дома, а после показа сходить выпить чаю в «Фортнумус». У Аделы, на пятом месяце, только-только прошла постоянная тошнота, и она отчаянно нуждалась в развлечении. Я должен был подвезти их к Сэвил-Роу по дороге на примерку париков на Олд-Берлингтон-стрит. Мне нравилась кузина Аделы. Дочь англо-ирландского землевладельца, она обладала тем находящимся на грани исчезновения складом характера, присущим ее племени, который, в отличие от его английских эквивалентов, делал ее очень приятной в общении, несмотря на твидовые костюмы и практичные туфли. А еще она была прирожденная старая дева, для которой жизнь на королевской службе вполне заменяла замужество и материнство. Конечно же, она была в восторге от предстоящего рождения ребенка, и я понял еще до того, как Адела спросила меня об этом, что из нее получится классическая крестная.

Машин на улице было немного, и не позже чем в четверть третьего они поднялись по лестнице к офису Харди Эмис и вошли в просторный салон на втором этаже, где и намечалась демонстрация коллекции.

Особой выгоды приходить заранее не было, потому что все места четко и неоспоримо распределяются заранее, но им было о чем поболтать, поэтому как только их усадили на места, помеченные струящимся почерком «Леди Луиза Шоу и спутник», они вскоре так погрузились в свою мыльную оперу, что не замечали ничего в быстро наполняющемся зале. Места им достались хорошие – они имели возможность видеть не только подиум во всю длину, но и буквально весь зрительный зал. Так что Адела была немало удивлена, подняв голову, когда перед началом показа выключили верхний свет, и увидев Эдит Бротон, которую запихнули в дальний угол, на заднем ряду, напротив двери, откуда выходят модели. Ей показалось странным, что Эдит не поздоровалась, ведь ей пришлось пройти мимо них вплотную, чтобы попасть на свое место, и даже теперь, глядя на Аделу, она не подавала виду, что узнала ее. Боюсь, в этом поведении можно прочитать, что пришлось пережить Эдит за предыдущие месяцы, но в любом случае Адела, которая не терпела даже крупицы вражды любого типа, тут же улыбнулась и помахала ей рукой, а Эдит, наверное с облегчением, помахала ей в ответ.

Разговор начал затихать в ожидании действа, и тут у двери образовалось легкое замешательство. Адела обернулась и увидела, как в залу вошла одна из принцесс, а за ней – леди Акфильд. Улыбаясь в качестве извинения, они прошли к своим местам у подножия подиума, перед Луизой и моей женой, в первом ряду. Они уже сели, когда Адела перевела взгляд на Эдит, та смотрела на свекровь не отрываясь. Контраст между положением этих двух женщин был очевиден. Эдит сидела в заднем ряду со своей слишком накрашенной подругой, и ей предстояло любоваться одеждой, которую она не могла всерьез предполагать купить. А напротив нее сидела женщина, которой могла бы быть она сама, и разговаривала с представительницей королевской семьи, вызывая зависть буквально всех присутствующих. Заиграла музыка, попурри из Капакабана-рок – неожиданный выбор, учитывая возраст большинства собравшихся. Адела заглянула в программку, посмотреть описание первой модели. Появились манекенщицы, каждая держала в изящной руке пластиковый диск с номером платья, и шоу началось.

Они провели чудесный час, зрители переговаривались без умолку по поводу каждого проплывающего ансамбля. «Чудесно для Испании», – «Какой странный цвет, интересно, у них есть то же самое, но цвета сливок», – «Платье милое, модель не та», – звенело в воздухе, пока девушки невозмутимо шествовали мимо. Время от времени обстановка оживлялась, когда какая-нибудь модель роняла диск с номером (с тех пор, насколько я знаю, от них отказались, возможно, именно по этой причине) или спотыкалась, изящно вывернувшись, но это были редкие перерывы в идеально отлаженном шоу. И все-таки Адела несколько рассеянно смотрела на происходящее. Каждый раз, переводя взгляд на Эдит, она видела, что та смотрит не на подиум, а на свою свекровь, все еще находившуюся в счастливом неведении о присутствии невестки, делавшую пометки в программке и шепотом переговаривавшуюся с царственной спутницей.