Непокорная жена - Кристина Кук

– Не в этом дело, Генри. О, тебе не понять меня. – Элинор сложила руки на груди и повернулась к камину, слепо глядя на огонь. – Я не смогу объяснить тебе.

– Попытайся. Я приехал сюда из Оксфорда не для того, чтобы услышать твой отказ поделиться со мной своими проблемами.

Она резко повернулась к нему:

– Ты будешь смеяться, ты сочтешь меня глупой. Все не так просто.

– Я торжественно клянусь, что не буду смеяться, – сказал Генри, приложив руку к сердцу. – Этого достаточно для тебя?

– Ты занимался живописью? – спросила она, заметив следы краски под его аккуратно подстриженными ногтями. – Надеюсь, ты не отказался от этого ради…

– Конечно, нет. Я продолжаю писать картины, однако, пожалуйста, не отвлекайся от темы. Давай же, рассказывай дальше.

– Я… я целовалась с Фредериком Стоунемом, – выпалила она, – когда мне было шестнадцать лет. В лабиринте. И… и с тех пор вообразила, что влюбилась в него.

– Что? – воскликнул Генри, мгновенно выпрямившись в кресле и сжав подлокотники с такой силой, что суставы пальцев побелели. – Ты, конечно, говоришь это несерьезно. Ты – и влюбилась? Невероятно.

– Это, безусловно, унизительно, – сказала она, и щеки ее внезапно покраснели. – Тем не менее, это правда.

– Любовь? Разве ты не помнишь, что она сделала с нашим отцом? И ты хочешь, чтобы то же самое произошло с тобой?

– Нет, конечно. Я вовсе не хотела влюбляться. Это произошло… непроизвольно. – Да, это самое подходящее слово. Она не хотела никакой любви, но та сама нашла ее каким-то образом.

– А он… он тоже любит тебя?

– Сначала он целовался со мной только для того, чтобы выиграть пари. Не злись, Генри, – сказала она, заметив, как начала пульсировать жилка на его виске. – Я еще не все рассказала тебе.

– Значит, было продолжение? – простонал он.

Элинор кивнула, набираясь храбрости и с трудом сдерживая навернувшиеся на глаза слезы.

– Черт тебя побери, Элинор. Разве не ты говорила, что он вел себя с тобой легкомысленно, заставляя страдать? Я убью этого негодяя…

– Ради Бога, Генри, – прервала она его, нахмурившись. – Умерь свой пыл. Все не так плохо, как ты думаешь.

Ей потребовалось около часа, чтобы изложить события двух последних месяцев, разумеется, опустив некоторые подробности, поскольку она не осмелилась поведать, например, о довольно интимной встрече с Фредериком в уединенном коттедже на утесе. Вероятно, брата хватил бы удар, если бы она сделала это. Она явно недооценила его покровительственные инстинкты, направленные на защиту ее целомудрия и достоинства.

Когда она закончила повествование, рассказав о недавней встрече с Фредериком под дождем, Генри только покачал головой.

– Ну, скажи что-нибудь, – побудила она брата, так как его молчание вызывало у нее чувство неловкости.

– Я не знаю, что сказать. Я просто потрясен. Мне казалось, что ты более разумная женщина.

– Не надо критиковать меня, Генри.

– Но согласись, твое поведение во всей этой истории выглядит довольно глупым, – пробормотал он, запустив пальцы в свои темные волосы.

– Хорошо. Допустим. – Элинор тяжело вздохнула, подперев голову руками. – Мой разум говорит, что брак нужен лишь для того, чтобы обеспечить безопасность, дружеское общение и достойное общественное положение, а сердце говорит другое.

– И что ты собираешься делать?

– Я надеялась, что ты дашь мне мудрый совет, Генри. Я должна принять решение к завтрашнему дню.

– Значит, у тебя впереди целая ночь? Боюсь, я не смогу помочь тебе в этом деле, так как не верю в романтическую любовь.

– Я тоже не верила до сих пор. Но теперь я не сомневаюсь, что она существует, и это пугает меня. Боюсь, для меня теперь нет пути назад, после того как я познала ее.

– Вероятно, отец тоже так рассуждал много лет назад. В связи с этим я подумал, чью постель наша мать посещает чаще в настоящее время?

– Не будь вульгарным, Генри, – резко сказала Элинор. – Ты знаешь, я не хочу ничего слышать об этом.

– Но тебе следует помнить такие вещи. Я видел это своими собственными глазами, Элинор. И отец тоже все знает. Представляешь, как он страдал? Как она унижала его. Ты не боишься оказаться в таком же положении?

– В моем случае все не так, – сказала Элинор, ударив кулаком по пуфику. – Фредерик не такой, как наша мать. Он действительно любит меня, Генри.

– Ты уверена в этом? Уверена, что выдержишь, когда впечатление новизны в браке со временем сотрется?

Она кивнула:

– Да, уверена.

– Тогда мне нечего больше сказать тебе, Элинор. Полагаю, ты все-таки выйдешь замуж по любви, хотя, кажется, собиралась устроить свой брак по разумному расчету. – Генри встал, подошел к сестре и нежно похлопал ее по плечу. – Могу только пожелать тебе удачи.

* * *

Фредерик улыбнулся, когда Мария крепко обняла его за талию. Он наклонился и поцеловал ее в темечко, довольный тем, что ее душевное здоровье полностью восстановилось. Он надеялся только, что когда Экфорд приползет к ней и попытается подхалимством вернуть ее расположение, у нее хватит мужества прогнать его.

– Спасибо, Фредди, – сказала Мария, отходя от него. На щеке ее оставила след одинокая слезинка. – Спасибо за то, что нашел его и заставил сделать все по справедливости в отношении меня и девочек. За то, что сохранил жизнь этому никчемному увальню, – добавила она с горькой улыбкой. – Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Обещай, что будешь беречь себя.

– Только если ты пообещаешь беречь себя тоже. – Она протянула руку к своей шляпке. – Ты же знаешь, я беспокоюсь о тебе. Ты вернешься в Лондон? К своему привычному образу жизни?

Фредерик пожал плечами.

– Возможно, я поеду в Ирландию. – По правде говоря, он уже купил билет до Дублина на всякий случай. Если его отношения с Элинор не наладятся и не останется никакой надежды, он рассчитывал провести некоторое время в Эбби – самом красивом месте на земле, расположенном между озером и горами.

– Ты будешь писать мне? – спросила Мария, завязывая под подбородком ленты шляпы.

– Каждую неделю, как всегда. – Фредерик наблюдал, как две его маленькие племянницы выскочили на тротуар и побежали к карете; ленты их шляпок развевались на ветру позади них, когда они повернулись и помахали на прощание рукой.

– До свидания, дядя Фредерик, – дружно прошепелявили девочки.

– До свидания, малышки, – с улыбкой отозвался он, прислонившись к дверному косяку. – Счастливого пути.

Кэтрин тоже поспешила к выходу, натягивая перчатки; ее муж медленно тронулся вслед за ней.