Самые прекрасные истории о любви для девочек - Ирина Щеглова

– Лика, мы на обед, ты идешь? – спросила Маринка.

– Идите, я потом…

В ответ – тишина. Потоптались молча и вышли. Вот и прекрасно! Пусть бегут, пусть строят глазки этим новеньким. И сразу же почему-то представилась картинка: закат над морем, на его фоне прильнувшие друг к другу парень и девушка, парень подозрительно похож на Прохора, а девушка… Лике безумно захотелось быть на месте девушки, но вместо себя в объятиях Прохора Лика обнаружила пышноволосую Маринку. Стало еще хуже, чем было.

Лика схватила телефон: ни звонков, ни сообщений.

Она всхлипнула и упала на кровать.

А что, если объявить голодовку? Если она откажется от пищи, то руководство обязано будет сообщить ее родителям, и тогда ее депортируют? А может, для верности стоит испортить какое-нибудь имущество? Но какое? Разбить посуду? Нет, пожалуй, недостаточно. Устроить пожар? Хм, заманчиво… Жалко, нет спичек, и зажигалки тоже нет. Спросить у кого-нибудь? Есть же тут курящие. Парни наверняка курят. К примеру, Прохор? Интересно, он курит?

Лика представила, как она подходит к Прохору и спрашивает: «Нет ли у тебя зажигалки?» А он в ответ: «Тебе зачем, детка?»

А она: «Хочу пожар устроить!»

Не поверит. Еще и издеваться начнет: «Курить вредно! А ну-ка, отдай дяде сигареты!»

Дверь в комнату приоткрылась. Лика вздрогнула и резко села на кровати.

– Лика, ты почему обедать не идешь? – спросила вожатая.

– Я? Э-э… я уже иду.

– Так пойдем, – вожатая улыбнулась.

«О нет! сейчас начнутся душещипательные разговоры!» – испугалась Лика, хотелось ответить «закрой дверь с той стороны!» Но она не решилась, хотя, возможно, попробовать стоило, интересно, за хамство руководству могут депортировать?

– Я не хочу есть, – заявила с вызовом.

Вожатая даже не моргнула:

– Да, жарко сегодня, с непривычки, конечно, о еде думать не хочется. Ты ведь уже была на море раньше?

– Ну, была, – нехотя ответила Лика.

– Твоя мама говорила, что ты довольно легко проходишь акклиматизацию.

Лика хмыкнула. Надо же, «Мама говорила!».

– Я просто не хочу есть, – еле сдерживаясь, повторила она, – и вы не можете меня заставлять!

Вожатая, вместо того чтобы уйти, хлопнув дверью, вошла в номер и присела рядом:

– Заставлять тебя я не могу и не хочу. А вот узнать, все ли у тебя в порядке, я просто обязана.

И она приложила ладонь к Ликиному лбу. Проверяла, нет ли температуры.

– Ага, вы за меня отвечаете, и все такое, – Лика насмешливо скривила губы и мотнула головой, чтобы сбросить чужую ладонь со лба.

– Угадала, – спокойно согласилась Ольга.

– Еще бы, вам за это деньги платят!

– Конечно, ведь это моя работа.

– Быть в няньках у чужих детишек?

– Няньки нужны младенцам, ты видишь здесь младенцев?

– Да как ни назови, – отрезала Лика, – суть не меняется.

Ольга не обиделась, а рассмеялась:

– Тебя послушать, так выходит, если человек выбрал профессию педагога, то он лузер.

– Да мне-то что? – Лика подчеркнуто равнодушно пожала плечами. – Вы сами сказали, – добавила она мстительно.

– Вот-вот, – развеселилась Ольга, – давайте устроим праздник непослушания, то бишь самоуправления. Долой взрослых лузеров, считающих себя крутыми педагогами!

Лика покосилась недоверчиво, с ума она, что ли, сошла? От жары крыша поехала? Нет, не похоже вроде.

– Устраивайте, что хотите, – ответила.

– Не нравится тебе здесь? – неожиданно спросила Ольга.

– Не нравится!

– Вот, теперь все встало на свои места. – Ольга поднялась. – У тебя два варианта: испортить себе отдых окончательно, то есть целый месяц без малого страдать, закрывшись в номере, или позвонить родителям и потребовать немедленной отправки домой. И страдать уже дома. Какой предпочитаешь?

– Никакой! – выкрикнула Лика. – Почему это я непременно должна страдать?

Ольга пожала плечами:

– Этого я не знаю, наверное, потому, что тебе нравится быть несчастной.

– Неправда!

– Разве? – она удивленно приподняла брови.

– Вы меня не знаете, вы ничего не понимаете! – К горлу подступили предательски слезы, не хватало еще разреветься перед этой теткой. Лика зажала рот рукой и отвернулась. Сама виновата, не надо было с ней разговаривать.

– Извини, я не хотела тебя обидеть.

Лика отмахнулась:

– Вы не можете меня обидеть, – ответила.

Ольга направилась к выходу, у дверей задержалась, обернулась:

– Как родители? Долетели нормально? Они ведь на Кубе, кажется?

Лика задрожала, она больше не смогла сдерживаться, слезы полились по щекам, закапали с подбородка.

– Лика? – окликнула Ольга.

Она не ответила, не смогла. Упала головой в подушку. «Уйди, уйди отсюда! Как же ты меня достала!»

Не ушла. Уселась на краешке кровати, гладила по голове, молчала. И Лика молчала. Сначала ревела, потом злилась. На себя злилась, потому что ей хотелось, чтобы Ольга тут с ней оставалась и продолжала гладить по голове.

Так и молчали, пока девчонки не ввалились. Хихикающие, болтающие. Увидели, замялись, Настя с Аленкой сразу к себе убежали. А Маринка на тумбочку выложила пирожные и фрукты.

– Обед кончился, мы вот тут собрали…

– Спасибо, Мариша, вы молодчинки, – поблагодарила Ольга.

Она поднялась:

– Пойду, пожалуй…