Я, ты и любовь - Джасинда Уайлдер

Боже, да!

Не удержавшись, закусываю губу и улыбаюсь, глядя, как Колтон стоит выпрямившись, с блестящим от желания членом. Обнаженный, он возвышается надо мной. Протянув руку, я хватаю Колтона и тяну к себе. Он залезает на постель и становится надо мной на колени.

— На тебе слишком много надето, — говорит он.

— Это надо исправить, — соглашаюсь я.

Он улыбается и стаскивает мои спортивные штаны, затем трусики. Его рот опускается на мой; поцелуй не нежный и мягкий, он алчный, требовательный. Я глажу его член, вожу большим пальцем по влажному пятнышку на конце, обвожу пальцами вены и выпуклости, заново открывая для себя разительный контраст шелковистой гладкости и стальной крепости.

Я ожидала, что он проникнет в меня, но Колтон медлит.

— Тебе врачи позволили, точно? — шепчет он нежно.

Я киваю и тяну его на себя. Колтон не поддается, глядит на меня сверху вниз непроницаемым взглядом. Не понимаю, чего он колеблется, — я же ясно показала свое желание.

Он перекатывается на спину и перетягивает меня сверху, укладывая на себя спиной. Извиваясь, Колтон подтягивается выше и перекладывает подушки, так что мы полулежим, и Боже, как же это, блин, невероятно удобно и сексуально как я не знаю что! Снизу он надавливает на мой вход. Запрокинув голову, я целую Колтона в подбородок, растворяясь во вкусе его кожи, а он тянется назад и шарит в ящике тумбочки в поисках чего-то. Я слышу, как рвется пакетик, и Колтон быстро надевает и раскатывает презерватив. Я едва замечаю это, пробуя соль на его шее, но затем его руки, скользнув по ребрам, щиплют соски, и я задыхаюсь, и постанываю, и опускаю руку между наших ног, ища его, направляя его туда, где он должен быть. Вдавливаю его в меня. О-о… о Боже.

Оставляю пальцы там, где соединяются наши тела, и ощущение его покрытой латексом плоти на моих влажных от желания складках возбуждает, как никогда. Мы двигаемся, и я чувствую, как мои лепестки растягиваются от его толщины, как моя влага смазывает нас обоих. Мои пальцы переплетаются с пальцами Колтона около клитора, и мы стимулируем меня вместе. Другой рукой я касаюсь его подбородка. Колтон поворачивается лицом в мою руку и целует ладонь. Он мнет и ласкает мои груди, одновременно играя с набухшим клитором, его бедра напрягаются, каменеют, а мои ноги свисают по обе стороны, помогая мне приподниматься и опускаться. Дотянувшись до его мошонки, я ласкаю ее, приподнимаю в ладони, вытягиваю руку еще сильнее, чтобы потереть пальцем маленькую мышцу сразу за ней.

Дыхание Колтона обжигает щеку, его голос произносит мое имя, воспевает его любовь ко мне, повторяет, какая я красивая, какая прекрасная и потрясающая. Каждое слово, слетающее с его губ, — это стихи, песня, рифмующаяся с волнообразным трением наших тел.

Нет ни начала, ни остановки, ни его, ни меня, есть только мы, только полное слияние, перемешанные души, слившиеся тела и головокружительное наслаждение.

В какой-то момент я кончаю, и оргазм бесконечен — волна за волной восхитительного давления, наплывающего жара, растущего экстаза и острого ощущения любви настолько сильной, что я не могу дышать, а только положить голову на плечо Колтона и кончать, не отпуская его, шепча его имя, как молитву нашей любви.

Это меня волшебным образом не исцелит, и завтра я не проснусь здоровой и радостной. Я по-прежнему подавлена, и в моей душе глубокая рана.

Но эти минуты с Колтоном помогают все пережить. Он меня не «лечит» и не целит, он просто делает жизнь стоящей. Он помогает мне дышать, заново учит улыбаться. Он целует меня, и я забываю горе и подступающее порой нестерпимое желание резать себя ради боли, заслоняющей иную боль.

Он входит в меня, и я могу стонать с ним, дышать с ним, каждое дыхание — песня, и ради минут и часов, потраченных на жадное поглощение его любви ко мне, его любви во мне, я становлюсь его Нелл, без шрамов и призраков.

Когда Колтон кончает, я тоже испытываю оргазм и шепчу слова, которые почти заменяют у нас признание в любви:

— Я растворяюсь в тебе.

Это так верно… Когда мы вместе кончаем, когда целуемся, когда задремываем и засыпаем бок о бок, мы растворяемся друг в друге, и тогда со мной все в порядке. Когда я растворяюсь в нем.