Сильнее смерти - Лора Бекитт

В коих Истина воплощена,

Все сущее в мире цветет

И звучит в их молчанье.

Так радость жизни неизменно

Живет в цветах, что нетленны.

Монахи из монастыря Нандзэдзи[47]

Черная волна чумы продолжала идти по стране и достигла Сэтцу. Много людей заболело и умерло. Их печальную участь разделила Мидори.

Зато болезнь не коснулась обитателей маленькой окраинной провинции, которой правил Ямаги-сан.

Господин Нагасава не умер от болезни и не погиб в бою. Просто однажды он упал как подкошенный, и через мгновение его не стало.

Кэйтаро дослужился до высокого чина, на его счету было немало воинских подвигов. Все дочери Аки-ры вышли замуж за молодых людей из уважаемых, богатых и знатных самурайских семей, и у них родилось много детей.

В надлежащее время Акира занял место своего последнего господина, Ямаги-сан. Он правил самураями разумно и справедливо и прожил на свете семьдесят три года. Кэйко и Масако были с ним до последних минут жизни – две разные, но по-своему любящие женщины. Вскоре после кончины своего повелителя Масако угасла тихо и незаметно – так же, как и жила.

Кэйко Хаяси, прожившей дольше всех, было далеко за восемьдесят, когда она мирно отошла ко сну в своей постели и больше не проснулась.

В последний путь ее проводила другая Кэйко, приемная дочь, в доме которой Кэйко-старшая провела последние годы, помогая вести хозяйство и воспитывать детей. Акира говорил дочери о Мидори то, что знал, и старшая Кэйко тоже о ней рассказывала – по большей части то, чего ей и вовсе не было известно. Для Кэйко-младшей настоящая мать навсегда осталась неким подобием светлой тени, неясной грезы посреди глубокого сна жизни, чем-то прекрасным, но очень далеким.

Все это произошло в годы войны Онин, в начале эпохи «сражающихся царств» – в давно позабытые времена, канувшие в вечность и оставшиеся в ней, как остается отражение луны и звезд в глади озера, сверкание молний в ночи и шепот любви в музыке тишины.