Беру тебя в жены - Аманда Квик

– Я же говорила, что она нам поможет.

Эмма самодовольно улыбнулась, принимая предложение Эдисона потанцевать во время бала позднее в этот же день.

– Говорили.

Он посмотрел через переполненную бальную залу туда, где в окружении дорого одетых почтенных дам стояла Виктория.

Эмма проследила его взгляд. Виктория была блистательна в серебристом атласном платье, отделанном серебряными цветами, и таком же тюрбане. В тот момент, когда на нее смотрела Эмма, она томно обмахивалась красиво отделанным серебряным веером.

– Как ей идет это платье! – сказала девушка. – Она затмевает всех своих соседок. У вашей бабушки прекрасный вкус.

– Этого у нее не отнимешь. – Эдисон поднял брови и многозначительно взглянул на вырез Эммы. – Я знал, что платья, которые для вас выбрала Летти, слишком откровенны.

– Вы не должны критиковать Летти. Она нам очень помогла. Она сделала все, как вы хотели, хотя даже не знала о вашем плане.

Летти была поражена, узнав, что Виктория пригласила Эмму переехать к ней.

– Кто бы мог подумать, что старая гордячка вдруг так смягчится? – усмехнулась Летти, когда Эмма объяснила ей ситуацию. – Но для тебя это чудесная новость, моя милая. Не могу дождаться, чтобы рассказать всем,

Что преграда между Викторией и ее внуком наконец-то рухнула. Клянусь, сегодня вечером это будет главной темой на балах!..

И она тут же помчалась разносить свежую сплетню, пока Эмма отправилась к портнихе, чтобы уменьшить вырезы в своих платьях. Эдисон уехал по своим таинственным делам. Он пропадал весь остаток дня и появился как раз вовремя, чтобы сопроводить Эмму и Викторию на бал к Бродрикам.

– Теперь, когда я устроилась, каковы ваши планы, сэр? – спросила Эмма, пока они кружились в вальсе.

– Я нанял двух сыщиков полицейского суда, чтобы те день и ночь следили за домом бабушки. Один из них будет сопровождать вас, если вы поедете куда-нибудь без меня.

– Вы думаете, преступник не заметит двух сыщиков, все время находящихся рядом?

– Когда они будут на посту, они станут одеваться грумами.

– Хм!.. – Эмма обдумала создавшееся положение. – А вы, сэр? Как вы собираетесь продолжать свои поиски?

– Теперь, когда за вами будет кто-то присматривать, моим следующим шагом станет попытка выманить из своего укрытия таинственного бойца Ванзы. Когда я его схвачу, то заставлю назвать имя учителя, которому он служит.

– Вы считаете, что его учитель-мошенник и есть убийца, да?

– Я еще не уверен, что он убийца, но убежден, что он, по всей видимости, причастен к этому делу. Когда я узнаю, кто он, думаю, получу ключ ко всему остальному.

Эмма с беспокойством посмотрела на него:

– Что-то подсказывает мне, что это будет не так-то просто.

– Напротив, я думаю, все пройдет гладко. Как обычно бывает, когда дело задумывается и осуществляется на основе логики и интеллекта.

– Но что же делать мне, пока вы будете играть в свои опасные игры с бойцом Ванзы?

Ничего.

– Ничего? – Эмма нахмурилась. – Но я же должна вам помогать! Вы для этого меня нанимали. Я настаиваю, чтобы мне позволили выполнять мои обязанности.

– Ваша задача состоит в том, чтобы держаться подальше от неприятностей, – сказал Эдисон. – Я не хочу беспокоиться о вас, пока буду заниматься поисками этого проклятого бойца Ванзы.

Такое небрежное отстранение ее от участия в расследовании – это показалось Эмме слишком.

– Послушайте, Эдисон, я профессионал. Я не стану мириться с тем, что со мной обращаются, как с багажом, который убирают в чулан, пока он не понадобится. Вы прекрасно знаете, что пока я была вам весьма полезна.

– Весьма.

Его снисходительный тон привел Эмму в ярость.

– Проклятие, Эдисон, если вы не позволите мне выполнять мои обязанности, я немедленно уволюсь!

– Вы не можете оставить свое место. Вы еще не получили рекомендаций.

– Я не шучу, сэр.

Стоукс остановился в нескольких футах от того места, где ждала Виктория. В его глазах не было и тени насмешки.

– В ваши обязанности входит исполнение роли моей невесты, – сказал он. – Предлагаю вам как следует сосредоточиться на этой задаче, потому что пока вы в ней не слишком преуспели.

Эмма до такой степени разозлилась, что едва не заорала на него, как уличная торговка. Девушка вовремя вспомнила, что они стоят посреди бальной залы.

– Не слишком преуспела! – ядовито прошипела она. – Не преуспела? Да как вы смеете, сэр! Я дала сногсшибательный спектакль.

– Вот видите? – Он с глубоким сожалением покачал головой. – Будучи моей невестой, вы должны сиять и улыбаться, излучать сладость и свет. А вместо этого у любого, кто посмотрит на нас, без сомнения, сложится впечатление, что вы хотите придушить меня.

Эмма одарила его самой очаровательной, ослепительной улыбкой:

– Любой, кто посмотрит, будет абсолютно прав, сэр.

Девушка повернулась и пошла к Виктории.

Часом позже, выйдя из своего клуба, Эдисон все еще размышлял о ссоре. Он не понял, откуда без всякого предупреждения налетела буря. Меньше всего в тот вечер он собирался затевать с Эммой неприятный спор. Он только хотел защитить ее, пока не найдет убийцу.

Сент-Джеймс-стрит была окутана легким туманом. Эдисон даже не дал себе труда поискать в тумане того, кто, он знал, следил за ним. Он чувствовал присутствие этого человека по холодку в затылке. Это продолжалось уже второй день. Молодой боец Ванзы шел за ним.

В тумане мерцали огоньки кареты. Эдисон двинулся вперед, бессознательно отмечая знакомые звуки оживленного ночного Лондона. Приглушенный цокот копыт и поскрипывание кожаной сбруи эхом разносились в темноте. Резанул ухо пьяный смех модно одетых повес.

Краем глаза Стоукс заметил, что они исчезли в узком переулке. Он знал, что остаток ночи гуляки проведут в поисках нездоровых развлечений и возможности покутить. В глубине этих узких улочек и переулков найдутся дымные игорные притоны и бордели, предлагающие любые виды извращений.

Эдисон ощутил, как в душе у него закипел старый гнев. Его отец жил точно такой же беспечной, бесполезной жизнью, как и эти молодые повесы, только что исчезнувшие в темной пасти переулка, Уэсли Стоукс превыше всего ценил неудержимую погоню за бессмысленными, отвратительными удовольствиями.

Он вспомнил слова Эммы, которые подслушал в тот день, когда Виктория пригласила ее на чай. «Вам, должно быть, нестерпимо сознавать, какого безответственного сына вы вырастили?»