Плененный любовью - Моника Маккарти

Грегор рассмеялся и поцеловал ее в нос.

– Ты мне кого-то напоминаешь, когда так смотришь. Но я никак не пойму кого.

Хорошо, что в комнате немного света, потому что Кейт опасалась, что с ее лица сошла каждая унция краски.

Она нерешительно поднялась, прижимая одеяло к горлу, и стала озираться в поисках своего домашнего платья.

– Передашь мне его?

Грегор сел, прислонился к деревянному изголовью кровати и скрестил руки на груди. Она бы, может, и заметила дьявольскую искру в его глазах, если бы не была так занята мускулами его рук. Господи боже! У нее, кажется, действительно потекли слюни.

– И пропустить, как ты голая вывалишься из моей кровати? Я так не думаю.

Кейт сердито на него уставилась, сорвала простыню с постели и завернулась в нее, стараясь изо всех сил не «вывалиться».

Он фыркнул, ее усилия его явно развеселили.

– Тебе не кажется, что уже поздновато для скромности? Я видел каждый твой дюйм.

Она чопорно поджала губы.

– Некоторые из нас не привыкли разгуливать нагишом.

Грегор пожал плечами без всякого раскаяния.

– Никто обычно не жалуется.

Она сощурилась, разглядывая каждый дюйм тела, которое заставило бы Адониса рыдать от зависти. Самодовольный мерзавец. Хуже всего, что это оправданно.

– Держу пари.

Подняв домашнее платье с пола, она нарочно позволила простыне упасть, прежде чем прикрыться. Быстрый взгляд на увеличившуюся колонну его мужского достоинства вызвал у нее улыбку.

– Сладких снов, Грегор.

– Погоди. – Он встал с постели и, к счастью для ее душевного спокойствия, натянул штаны. – У меня для тебя кое-что есть.

Кейт посмотрела вниз на его достоинство.

– Думаю, это ты мне уже дал.

Он довольно ухмыльнулся.

– Ты становишься довольно порочной девчонкой, Катерина. – Она открыла рот, чтобы поправить его: «Кэтрин», – но тут же захлопнула. Она не станет разрушать его иллюзии. Он подошел к шкафу, открыл дверь и достал небольшую деревянную шкатулку и кожаную сумку. – У меня для тебя тоже два подарка. Я собирался отдать тебе первый сразу, как приехал, но после того что случилось с Дугалом, я не был уверен, что стоит тебя поощрять. – Он передал ей сумку. – Обещай, что не станешь использовать его без необходимости.

Понимая, что Грегор, скорее всего, ее дразнит, но Кейт не стала спорить про «необходимости» с Дугалом. Открыв клапан сумки, она вытащила очень тонкие кожаные ножны и что-то похожее на небольшой кинжал. Но он не был похож ни на один кинжал, который ей доводилось видеть. Лезвие было примерно пяти дюймов длиной, но тонкое и узкое, с очень острым концом. Рукоятка была костяная, и когда Кейт взяла ее в руку, то поняла, что та создана словно специально для нее.

– Никогда ничего подобного не видела.

– Его сделал для меня один друг. Это особый кинжал. – Она посмотрела на него вопросительно. – Он проникает сквозь кольчугу, – объяснил он.

Ее глаза распахнулись, форма лезвия неожиданно обрела смысл. Это было очень изобретательно. Покрутив лезвие в руке, Кейт спросила:

– Ты заказал его специально для меня?

Грегор кивнул.

– Его можно прицепить к кожаному поясу и носить за спиной или на боку.

Кейт была невероятно тронута его заботой и тем, о чем она свидетельствует: Грегор знает ее так же хорошо, как она его. Они оба подарили друг другу оружие!

– Это чудесно, – сказала Кейт. – Спасибо.

– Да, а теперь спрячь его, пока я не покажу, как им пользоваться. Ты тут как-то упомянула кастрацию.

Она рассмеялась и вложила кинжал в ножны.

– Ну я, скорее всего, передумала. Просто не нужно давать мне повода.

Легкомысленный тон вдруг испарился. Его лицо стало болезненно серьезным. Кейт не предполагала, что на свете может быть более неловкая тишина.

У нее упало сердце. Она почувствовала себя дурой. Грегор не давал ей никаких обещаний. Но ведь он не станет… ведь так?

Это разобьет ей сердце. «Сердцеед»…

Это он и делает, так? «Только не со мной. У нас все по-другому».

– Надеюсь, у меня получится, – сказал он.

У Кейт все горело в груди, но она велела себе не реагировать слишком остро.

– Как долго ты был с Изабел, Грегор?

Его лицо напряглось.

– Какое это имеет значение?

– Как долго?

– Почти два года.

– Ты спал с другими женщинами, пока вы были вместе?

– Нет. – Грегор, кажется, удивился этому факту.

– Это потому, что когда заботишься о ком-то, то хранишь верность. И я намереваюсь приложить все усилия, чтобы ты крайне обо мне заботился.

Их взгляды встретились, и между ними промелькнуло что-то сильное и могущественное. У Кейт замерло сердце от понимания, что он уже заботится о ней. И сейчас он подарил ей что-то вроде обещания – обещания верности.

Грегор передал ей шкатулку.

– Теперь это твое.

– Что это?

Он слегка улыбнулся и повторил ее слова.

– Открой и узнаешь.

Кейт подняла крышку, и у нее перехватило дыхание. На бархатном ложе покоилось кольцо, принадлежавшее его матери до ее смерти. Оно было золотым, с большим овальным кристаллом в центре и львиными головами, выгравированными по обеим его сторонам. Трясущимися руками Кейт достала его из шкатулки.

– Это счастливый камень^[9], – сказал он. – Там сбоку есть гравировка. – Она подняла его к свету, чтобы прочесть. – S Rioghal mo dhream, – произнес Грегор за нее.

«Мой род царственный».

Слова издевались над ней. Потрясенная, она смотрела на кольцо, не зная, что делать. Она не может его надеть. «Самозванка».

– Это девиз Макгрегоров, – объяснил он.

Кейт удивленно заморгала, а потом вздохнула с облегчением.

– Конечно. Я видела надписи на твоем луке и мече.

Макгрегоры считали себя потомками Грегора, сына короля Кеннета Макальпина, первого короля скотов. Как она могла забыть? На мгновение ей показалось, что это жестокая шутка.

Кейт надела кольцо и покрутила пальцем, ловя свет.

– Большая честь носить его.

– Мама была бы счастлива.

Сердце Кейт закололо при воспоминании об обеих женщинах, которые были бы так рады. Она жалела, что они не могут разделить этот момент с ней, с ними.