Две судьбы. Книга 3. Голубая кровь - Семен Малков

Когда, тяжело дыша, присели на лавочку, обтираясь махровыми полотенцами, Кирилл решился. Изобразив на лице сомнение и почесав затылок, он неуверенно произнес:

– Не знаю, право, должен ли я об этом вам говорить, но как преданный друг Пети… – сделал паузу, будто колеблется, – молчать тоже не имею права.

– Ты о чем? – насторожился Михаил Юрьевич. – Это касается сына?

– Непосредственно! – подтвердил, опустив глаза, Кирилл. – Разве вы не знаете, что он собрался жениться на Даше? Ему не следует этого делать!

– Ты это серьезно? – поразился Михаил Юрьевич. – Почему же он тогда нам с матерью ничего не сказал?

– Стыдится, наверное…

– А есть чего? – беспокойно встрепенулся старший Юсупов. – Неужели она беременна?

– Насчет этого ничего не скажу, – скорбно вздохнул его собеседник. – Но мне известно другое, ничуть не лучше.

– Говори же, что тебе известно! – нетерпеливо приказал Михаил Юрьевич. – Не мямли!

«Кажется, рыбка клюнула!», – мысленно усмехнулся Кирилл и, вновь сделав паузу, будто не решается продолжать, забубнил довольно невнятно:

– Боюсь, Петя сочтет это за предательство, но от вас утаить не могу! Он сам мне сказал, что его мучит. Он ведь любит Дашу, но… дело в том, что отец ее – бывший уголовник, уже отсидевший срок. а мать – алкоголичка. Вот такой букет…

Видя, что его сообщение сразило отца наповал, Кирилл, испугавшись последствий, торопливо добавил:

– Только не выдавайте, что узнали это от меня. Петя не простит – не поймет, что я поступил так для его же пользы.

– Этого обещать не могу, – сухо возразил Михаил Юрьевич. – На твоем месте я бы держал язык за зубами. И в дальнейшем прошу помалкивать! – и требовательно взглянул на него. – Это наше дело, внутрисемейное.

Больше они об этом не говорили, а продолжили схватку. Когда вернулся Петр, Михаил Юрьевич как ни в чем не бывало бросил сыну:

– Иди быстрей, переодевайся! У меня сегодня еще уйма дел. Только уходя, как бы вспомнил:

– Что это Кирилл мне сказал, будто ты жениться собрался? Это правда?

– Ну, не совсем так… – смутился Петр, бросив на предателя уничтожающий взгляд. Но собираюсь обсудить с тобой и мамой эту проблему.

Отец больше ему ничего не сказал и вышел, а возмущенный Петр набросился на Кирилла:

– У тебя не язык, а помело! Зачем натрепался отцу? Кто тебя просил?

– Случайно вышло, не сердись. – С наигранным простодушным раскаянием Кирилл понурился. – Откуда мне было знать, что ты держишь это в тайне?

– Ладно, сейчас получишь за это! – смягчился Петр, крепко ухватившись за его кимоно.

И провел энергичный прием, ограничившись тем, что изо всех сил грохнул болтливого друга о ковер.

Закончив оперативное совещание, Михаил Юрьевич отпустил сотрудников и глубоко задумался. Последние две недели все его время и помыслы были заняты сложным расследованием, однако то, что он узнал от Кирилла, создало серьезную проблему, требующую решения.

«Мягковат Петя характером, – с огорчением думал он. – Силен, отважен, но слишком добрый и уступчивый. В этом он не в меня, – сказалось влияние Светы и бабушки. Очень уж у них нежные и сочувственные души».

Даша Юсупову старшему внешне нравилась; но, когда из намеков жены он понял, что отношения ее с Петей зашли достаточно далеко, – отнесся к этому с осуждением.

Сознавал, конечно, что взгляды его старомодны – современная молодежь более раскованна и раньше начинает половую жизнь, чем в былые времена, – но ничего не мог с собой поделать. «Ведь держали мы себя в узде до поры до времени! возмущалась его душа. – Зачем же сейчас все разрешать? Это – распущенность, только порождает моральных уродов!»

Однако не стал ни навязывать сыну своих убеждений, ни вмешиваться в его отношения с Дашей, полагаясь на их благоразумие. Теперь, после того что узнал, эти надежды рухнули. А тут еще и родители ее оказались недостойны того, чтобы с ними породниться… Раз все обстоит так скверно, нельзя допускать этого брака. Петру вообще еще рано жениться, а тем более на девушке из такой семьи. Есть ведь дурная наследственность…

В предвидении тяжелых объяснений с женой и сыном он глубоко вздохнул и поднялся из-за стола. Вечером намечено провести ряд важных встреч со свидетелями по расследуемому делу; вызвав сопровождающих, спустился вместе с ними к машине.

Домой Михаил Юрьевич вернулся очень поздно. Светлана Ивановна уже легла, но не спала – читала книгу. Увидев мужа, сразу вскочила с постели.

– Наконец-то, Мишенька! А я уже начала беспокоиться, улыбнулась она ему. – Вот уж сколько лет, а все никак не могу привыкнуть… Ужинать будешь?

– Не откажусь, – в ответ благодарно улыбнулся муж, внезапно ощутив острый голод. – Я ведь не обедал. А то тебя съем вместо ужина.

Светлана Ивановна накинула халатик, и они прошли на свою уютную, прекрасно оборудованную кухню – единственное место в квартире, имеющее вполне современный дизайн. Михаил Юрьевич сел на обычное место и взял по привычке газету, но тут же отложил.

– Нам, Светочка, нужно серьезно поговорить – о сыне!

Поставив на стол перед мужем сковороду – яичница с ветчиной и помидорами, – Светлана Ивановна устроилась напротив и с тревогой подняла на него ярко-синие глаза.

– А что случилось? Петя мирно спит, мне ничего не говорил.

– Сам не понимаю, что с ним творится. Ведь он раньше от нас ничего не скрывал – всегда делился тем, что у него на душе.

– А теперь скрывает? – всполошилась Светлана Ивановна. – Ты что-то узнал, Миша?

Красивое лицо ее враз померкло и приняло такой несчастный вид, что ему стало жаль расстраивать жену, но после минутного колебания решил – обсудить все же необходимо. Объявил без предисловий:

– Ты знаешь, что наш сын собирается жениться на Даше?

– Да что ты говоришь?! Он и словом не обмолвился об этом, – побледнев, прошептала Светлана Ивановна и с сомнением добавила: – А откуда ты знаешь?

– Кирилл Слепнев сказал. Петя с ним поделился, – мрачно объяснил Михаил Юрьевич. – Искренно переживает за друга, считает – Петя делает ошибку.

– Еще бы! О какой женитьбе может идти речь? – в сердцах воскликнула Светлана Ивановна. – Ведь они еще дети – первокурсники! Им получить образование надо, а не заводить семью!

Разволновавшись, вскочила со стула и заходила взад-вперед по кухне, горестно приговаривая:

– Ну как же так? Петенька у нас такой умный, ответственный! И Даша не какая-нибудь проходимка: серьезная девочка и искренне его любит, я же вижу. Материнское сердце не обманешь…

Михаил Юрьевич удрученно покачал головой и глухим голосом, выдававшим, как сильно оскорблен, произнес: