Любовь и честь - Мередит Дьюран

На этой неделе кошмары не в первый раз тревожили ее сон. Будь Эдриан здесь, она укрылась бы в его объятиях.

Когда они были вдвоем, Норе никогда не чудился голос брата. На свете существовал только ее муж, и больше она ничего не хотела знать.

Она с такой силой потерла глаза, что посыпались искры. К чему эти мрачные ночные фантазии, когда ее жизнь состоит из стольких загадок и неразрешимых проблем? Она любит человека, который по долгу службы обязан уничтожить все, что осталось от ее семьи. Нора часами мечтала о спокойной жизни с Эдрианом, но откуда взяться этому спокойствию? Если ее любимый муж совершит то, что должен, ее любимый брат погибнет.

Нора положила ладонь на подушку Эдриана. Он не забыл ни одну из своих целей в ее доме. Иначе зачем ему ускользать во тьму, не разбудив жену? В ожидании Дэвида он вместе со своими людьми патрулировал ее земли. И разве она может винить его за это? В Бэддлстоне Эдриан объяснил ей, почему должен выполнять порученное ему задание. Если он не найдет Дэвида, враги воспользуются его поражением.

Внезапно вокруг загрохотало. Нора подскочила на месте. Дом задрожал. Порох!

Комнату сотряс новый взрыв. Стены зашатались. Нора соскочила с постели.

«О Боже! — взмолилась она. — Прошу тебя, нет!»

Повторяя молитву, она бросилась к одежде. Она ведь всегда знала, что планы Дэвида не доведут до добра! Знала и ничего не делала, лишь изводила себя пустыми тревогами, а беда все время была здесь и только ждала малейшего шанса.

Раздался еще один взрыв. Воздух задрожал. Нора схватилась за туалетный столик, стараясь устоять на ногах и ожидая, пока стихнет тряска. Сколько в доме людей? У нее тридцать, да еще люди Эдриана...

Где же Эдриан? Может быть, он ранен?

«Боже, молю тебя...»

Нора сбросила халат, сорвала с вешалки нижние юбки и корсет, быстро зашнуровалась и, наступая на подол юбок, натянула их на себя.

Пол еще содрогался, несильно, но непрерывно. Путаясь в шнуровке, Нора понадеялась, что это у нее дрожат ноги. Послышались приглушенные крики. Нора завязала последний бант, и тут дверь распахнулась.

Эдриан со шпагой в руке быстро оглядел комнату.

— Ты цела?

— Да. — Нора шагнула к нему, но он окинул ее таким странным взглядом — холодным и отстраненным — как будто она была чужой.

— Одна?

Нора изумленно посмотрела на мужа:

— Да. Что еще?

Эдриан обернулся и мотнул подбородком солдату у себя за спиной, приказывая ему войти.

— Смотри за ней. — И, снова повернувшись к Норе, спросил: — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Сказать... тебе? — в смятении спросила она.

Он кивнул и, не сказав ей больше ни слова, обратился к солдату:

— Если станет совсем туго, отведи ее во внутренний двор. Я вас там найду.

Нора вдруг поняла, что у него в голове.

— Я знаю, откуда эти взрывы. Дэвид тут ни при чем.

Оба разом повернулись к ней.

— Откуда? — властно произнес Эдриан.

— Под старым залом. В бочках... — Она на мгновение умолкла, смущенная тем, в чем предстояло признаться — в безумной глупости и неосторожности. — Вино в бочках только сверху. В нижних отделениях был порох.

Человек Эдриана, похожий на медведя Брэддок, изумленно присвистнул. У Эдриана сузились глаза, но когда он заговорил, в его голосе не было гнева, одно лишь странное спокойствие.

— Достаточно было одной спички. Не скажешь, кто ее зажег?

— О порохе никто не знал. А если бы кто-то знал, то не стал бы поджигать. Что стало бы с Ходдерби?

— Но вы-то знали, — пробормотал Брэддок.

Справедливое замечание, хотя и болезненное. Вспыхнув, Нора продолжала смотреть на мужа, который вдруг потерял к ней интерес.

— Смотри за ней, — кивнул он Брэддоку и шагнул к выходу. Дверь за ним захлопнулась.

Секунду Нора стояла, глядя вслед Эдриану, ошеломленная его холодностью и собственной ролью в случившемся. Но скоро к ней вернулось самообладание. Она бросилась к окну, откуда, высунувшись подальше, можно было увидеть старое крыло, дугой примыкавшее к основному зданию.

Брэддок поймал ее за локоть.

— Держитесь подальше от стекла.

Нора вырвала у него руку. Кто он такой, чтобы ей приказывать? Но Брэддок снова схватил ее, на сей раз крепче, и оттащил от окна. На его лице было написано подозрение.

— Мой брат не сделал бы этого! — выкрикнула она, безуспешно пытаясь освободиться от его хватки. — Это несчастный случай. А если бы это был брат, он не стал бы рисковать моей жизнью.

— Стекло может разбиться, если будет новый взрыв. Я сам посмотрю.

Брэддок отпустил Нору и распахнул створку.

Запах пороховых газов уничтожил все сомнения. Нора прикрыла нос рукой. Брэддок выругался и бросился к ней.

— Пожар, — сообщил он.

У Норы потемнело в глазах.

В сопровождении Брэддока Нора бежала вниз по винтовой лестнице — кратчайшему пути во внутренний двор. Спускаясь, она с возмущением вспоминала аргументы Дэвида, когда она сама протестовала против того, чтобы порох хранился так близко к жилым помещениям. Камень не горит, говорил Дэвид. Камень защитит их. Больших разрушений не будет. Все можно будет восстановить. Огонь пожирает гобелены, бежит по деревянным столам и лестницам. Когда взрывы прекратятся, пожар легко можно будет потушить раньше, чем он доберется до главного дома поместья.

В одном смысле взрывы были благословенны — они всех разбудили, никто не лежал без чувств, пока к нему подбирался огонь.

Дверь внизу была нараспашку. Сквозь нее виднелось ночное небо, по которому, как апокалипсические знамения, метались всполохи пламени. Нора вышла наружу. Пахло гарью и дымом. Двое грумов вели лошадей в шорах к главному двору. Судомойка и лакей тащили ведра с песком.

Старым крылом не пользовались, а потому там не было средств против пожара. Сейчас была дорога каждая минута и каждая пара рук. Нора решила отослать Брэддока на помощь, обернулась и вскрикнула, увидев его в грязи на земле. Над ним со шпагой в руках стоял Дэвид.

— Пойдем! — крикнул ей брат, схватил Нору за руку и потащил вдоль стены. Она спотыкалась, а он тащил ее дальше и дальше в тень.

— Подожди! Нужно...

— Пойдем!

Завернув за угол, брат и сестра оказались на открытом месте. Ярко светила луна. В ноздри ударил запах растоптанного базилика и розмарина. Здесь, в огороде, Дэвид привлек Нору к себе и схватил за плечо.

— Ты цела? — взволнованно спросил он.

Он выглядел худым и изможденным. Темные волосы слиплись от грязи. Улыбка, которую он попытался изобразить, больше походила на гримасу. Не в силах выговорить ни слова, Нора вцепилась в его руку. Он здесь!