Найди - Фэя Моран

Всё же человеческий организм не такая уж и неуязвимая штука...

Опираюсь плечом об очередное высокое дерево и останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Больная нога ещё кровоточит; я убеждаюсь в этом, прикоснувшись рукой к ране. Каждое малейшее движение доставляет дикую боль, распространяющуюся по всему телу. Страх смерти медленно накатывает к горлу, он душит меня своими холодными пальцами.

Вижу, как совсем рядом проскальзывает полоска света. Шмыгаю носом, вытираю лицо от слёз и капель дождя и продолжаю свой путь. Чтобы не упасть от головокружения, я хватаюсь за стволы деревьев, и ухожу подальше от только что промелькнувшего луча света от фонарика. В глазах всё плывёт, крутится и вертится. Странное ощущение, будто земля уходит из-под ног, наваливается на меня всем своим весом.

Я даже не сразу понимаю, что выхожу к асфальтной дороге. Трава и хруст веток под ногами сменяется твёрдой ровной поверхностью. Какова вероятность, что сейчас кто-нибудь проедет? В столь поздний час и в такой обычно безлюдной местности.

Моих шансов на выживание становится меньше. Это игра, в которой я вот-вот проиграю. И, кажется, я умру не от рук Вистана. Я умру от обильного кровотечения из-за пулевого ранения. Не так я представляла свою смерть, не так представляла конец своей жизни. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся?

Я никогда больше не вдохну свободного воздуха. Я никогда больше не увижу лица близких.

Я никогда больше не увижу Гая...

Голоса исчезают, растворяясь среди шумов дождя и грома. Я выхожу к середине дороги, но не перестаю идти. Не знаю, куда, не знаю, с какой целью. Мощная волна отчаяния заставляет меня дрожать. Раненой ноги я уже почти не чувствую, как и всего тела. Дождь идёт сильнее, стекает по мне вниз, смывая кровь и слёзы.

Хоть моя жизнь прошла слишком быстро и оказалась такой короткой, в ней было достаточно прекрасных людей и дней. Не знаю точно, куда люди попадают после смерти, но в одном я уверена: теперь я готова ко всему, что будет дальше. Ко всему, что ожидает меня. Будь то неизбежная смерть или продолжение жизни, которая уже никогда не станет прежней...

Я останавливаюсь, падаю на колени и плачу вновь. Грудь дёргается от истерики, сил идти больше нет. Какой бы сильной мне не хотелось казаться, сил нет.

Я ложусь на холодный асфальт, на спину, даю дождю успокоить меня, падать на раны, синяки, очищать моё тело от грязи и крови. В душе одна бездонная пустота, становящаяся всё больше и больше, затягивая и надежду, и желание ещё пожить.

— Прости... — шепчу я в никуда. — Прости, что я не оправдала твоих ожиданий. Прости меня...

А потом наступает полная темнота, когда я закрываю глаза. Асфальт подо мной не кажется таким холодным. Тело не собирается больше сопротивляться боли.

Я уже готовлюсь умирать.

Но вдруг...

Я слышу, как со стороны ко мне летит машина. Не вижу, ведь я закрыла глаза, но чётко слышу рёв мотора. Она, видно, мчалась на большой скорости, потому что громкий скрежет колёс совсем недалеко от моего беспомощного тела едва не повреждает мне слух.

А потом я слышу хлопки дверью, шаги, шлёпанье обуви по лужицам и мокрому асфальту.

— Матерь божия! — слышу я знакомый голос, и внутри всё замирает.

Нейти.

Я не верю в то, что слышу. Я даже считаю, что это очередная галлюцинация, пока вполне реально не ощущаю на себе чьи-то руки.

— Каталина... — Зелёные глаза, показавшиеся следом и так красиво сочетающиеся с окружающим нас лесом, полны ужаса.

Вода стекает по его каштановым волосам, по подбородку, по его острым скулам. И будто при одном виде его красивого и такого совершенного лица я забываю о боли и страданиях.

Он проводит дрожащей ладонью по моим волосам, сжимает свои губы в тонкую линию, опускает взгляд к моему истерзанному телу. Мне даже кажется, что глаза у него намокают и вовсе не от дождя, но...

Потом эти же самые глаза меняются.

Они темнеют, страх, ужас, печаль теперь растворяются, и на месте их показывается ярость. Дикая, слепящая, полная ненависти.

— Отнеси её в машину, — холодно произносит он. Голос пронзает воздух, как пущенные пули.

Я слышу щелчок пистолета. Его пистолета.

— Чувак, уверен, что хочешь идти туда один? — взволнованно произносит Нейт. — Наверняка их там куча и...

— Отнеси её в машину. Живо. — Он бросает на меня полный горечи взгляд, но голос звучит очень грозно: — С ними я разберусь сам.

— Ладно...

И тогда Гай пропадает с моего поля зрения, он снова исчезает, и я думаю: может быть, мне всё это снится? А может я просто умерла и Рай в действительности существует? Я сейчас там и нахожусь?

Нейт осторожно суёт руки мне под тело, а я не могу пошевелиться, пока он поднимает меня с земли.

— Мне так жаль, Лина, — тихо говорит он, ведя меня к машине. — Если бы мы только знали...

Нейт кладёт меня на заднее сиденье, осторожно укладывая моё изнывающее от боли в каждой клетке тело на мягкую поверхность кожаного сиденья. Его рука касается моей ноги, проверяя рану.

— Я не хочу тебя расстраивать, крошка, но... в тебя стреляли, верно? Я должен вытащить пулю. Это очень важно сделать.

Я прокашливаюсь, не могу в полной мере открыть тяжёлые веки, но хрипло выдаю:

— Так сделай это, Нейти.

— Сейчас не самое время меня так называть, — ноет он. — Я в ужасе!!! Это просто капец!

Я вот-вот потеряю сознание.

Слышу шуршание: Нейт открывает бардачок, перекинувшись половиной тела через сиденье к передним креслам. Он вытаскивает что-то, я по-прежнему ничего не вижу, пытаясь не думать о боли, пытаясь сосредоточиться на иных чувствах и ощущениях.

— Будет больно, — мрачно и осторожно сообщает мне Нейт. — Очень больно. Но это нужно сделать, если мы хотим, чтобы ты ещё немножечко пожила.

В детстве я всегда была самой настоящей неженкой, боялась всего, что движется, а в особенности во мне всегда жил этот дикий страх перед болью. Обычный поход к стоматологу был для меня и родителей настоящим испытанием с кучей истерик и стресса.

Сейчас же мне почему-то всё равно.

Я просто хочу ещё пожить.

— Прикуси это. — Нейт протягивает к моему рту завёрнутую в твёрдый рулон тряпку или полотенце. — Так будет... легче перенести.

Я послушно выполняю всё, собираю все оставшиеся силы, чтобы вонзить зубы в полотенце.

Нейт открывает дверцу, выходит наружу, обходит машину и подходит ко мне с другой стороны, обеспечивая себе более удобный угол для извлечения пули.

— Пожалуйста, не сдерживайся, — говорит мне он, наклонившись ближе к уху. — Кричи во всё горло, если тебе от этого будет легче. Потому что обычно когда я бьюсь мизинцем о ножку какой-нибудь проклятой мебели, я визжу как самая визгливая девчонка на свете. Мне лично это помогает.