Память любви - Бертрис Смолл

— Отец, мне сказали, что у нас гостья? — спросила Кэтрин де Боло, входя в зал.

— Совершенно верно, госпожа, — откликнулась Ронуин, оборачиваясь. И замерла от неожиданности. Огромное чрево соперницы свидетельствовало о том, что до родов осталось совсем немного. Более чем очевидно, что новобрачные времени не теряли!

— О Боже! — прошептала Кэтрин, инстинктивно схватившись за живот. — Нам сказали, что ты погибла!

— Может, мне и вправду лучше было умереть, бросила Ронуин.

Тут в зал вбежали Эдвард и Рейф де Боло. Эдвард метнулся к Кэтрин и прижал ее к себе, словно стремясь защитить от неведомого врага. Глаза его гневно сверкнули.

— Ублюдок! — воскликнула Ронуин.

— Значит, ведьма, ты все же вернулась? Так вот, тебе здесь нет места! Убирайся! — холодно бросил он.

— В мое время гостей здесь принимали радушнее, — сухо процедила Ронуин. — Меня до глубины души тронуло, Эдвард, как глубоко и искренне ты оплакивал мою предполагаемую смерть. Любил ли ты меня когда-нибудь или просто выполнял договор между моим отцом и королем? Я отправлюсь к королю, Эдвард, ибо ты жестоко оскорбил меня и обесчестил своими поступками. Я исчезла, но доказательств моей гибели ты не получил.

— Неужели я должен был ждать всю жизнь? Ты пропала, и мы так и не сумели найти следов! И выкупа за вас с Фулком не просили. Что я мог думать? — взвился Эдвард.

— Ты и дня не страдал! — презрительно отмахнулась Ронуин. — Сразу же написал кузену и попросил руки Кэтрин!

А потом поспешил домой и обратился с просьбой к церкви и суду объявить меня мертвой. О Эдвард, я любила тебя, а ты меня предал!

— Ты не ведаешь, что такое любовь, бессердечная сука! — рассердился Эдвард. — И где же ты провела все эти месяцы?

— В гареме халифа Синнебара, — с поразительной откровенностью объяснила Ронуин. — Рашид аль-Ахмет сделал меня второй женой, потому что любил, но я хранила в сердце воспоминания о нашей с тобой любви. А твои признания оказались ложью! Я так стремилась в Хейвн! К тебе, Эдвард. Хорошо же ты меня встретил!

— Потаскуха! — в бешенстве прошипел тот. — Валялась в постели с чужим мужчиной и смеешь признаваться в этом?

Ронуин печально покачала головой, но жалела она не себя, а его. Ее такой поворот судьбы не сломил.

— Бедный Эдвард, — участливо прошептала она.

— Неужели халиф находил наслаждение в твоем ледяном сердце и неподатливом теле? — глумливо фыркнул Эдвард.

— С ним я познала истинный смысл страсти, — спокойно сказала она. — Да, он заставил меня кричать от экстаза. И все потому, что дал себе труд узнать истинную причину, по которой я боялась мужских объятий. Он избавил меня от моих страхов. Я вернулась, чтобы разделить с тобой все, чему он меня научил. Но выяснилось, что я осталась бездомной соломенной вдовой. Теперь нужно решать, что делать дальше. Как отважился ты, имевший столько любовниц, осуждать меня? Ты не только опозорил мое и свое имя, но совершил страшную ошибку. Берегись, Эдвард, до моего отца дойдет, какое оскорбление ты ему нанес. Королю придется умасливать ап-Граффида, расплачиваясь за твою вину. Во время путешествия я узнала, что король нездоров. Говорят, он не дотянет до Рождества. Но еще до этого срока я добьюсь суда над тобой, обещаю. — Холодно усмехнувшись, Ронуин обратилась к Кэтрин:

— Можешь взять его себе, госпожа. Видно, ты и в самом деле лучше подходишь ему. Я не причиню зла ни тебе, ни ребенку, которого ты носишь. Мой брат и я знаем на собственной шкуре, что такое клеймо незаконного рождения. Оно жжет кожу даже королевских детей.

— Но куда ты пойдешь? — встревожилась Кэтрин.

— Не ведаю, — ответила Ронуин, немного подумав.

— Тогда останься в Хейвне, — великодушно предложила Кэтрин и, повернувшись к покрасневшему от ярости мужу, твердо заявила:

— Это мой дом, и я в нем хозяйка. Как бы ты ни гневался на госпожу Ронуин, нельзя выбрасывать ее на улицу после трудного путешествия. Такова моя воля.

— Как пожелаешь, дорогая, — ответил он и поднял глаза на Ронуин.

— Где Глинн?

— Там, куда до него не дотянутся твои руки!

— Неужели считаешь, будто я способен причинить ему зло? — взорвался Эдвард.

— Когда-то ты был моим мужем и я безгранично тебе верила. Но, предав меня, ты предал и Глинна, — отрезала она. — Госпожа Кэтрин, я благодарю тебя за доброту, но мне лучше покинуть этот замок. — Поклонившись всем, Ронуин вместе с Отом и Дьюи вышла из зала.

Рейф долго смотрел ей вслед. Хорошенькая девушка стала неотразимой женщиной, К тому же она умна.

Недаром поняла, что Кэтрин — самая подходящая жена для Эдварда. Ее слова о безграничной страсти пробудили в Рейфе непреодолимое влечение к ней. Интересно, каким образом она собирается добиваться справедливости? Как ни странно, он сразу поверил, что она не желает зла ни Кэтрин, ни ребенку. Но что теперь станется с Ронуин, дочерью Ллуэлина?

Она выехала из замка с высоко поднятой головой, но глаза застилали непрошеные слезы. Алия была права: Эдвард никогда не любил ее по-настоящему, и осознание этого жгло сердце и душу. Как она могла быть настолько наивной! Лучше было остаться с халифом… но что теперь об этом жалеть! Ворота Синнебара закрыты для нее так же плотно, как и Хейвн-Касл.

— Куда мы теперь? — спросила она у спутников.

— К твоему брату. А потом решим, как лучше прикончить де Боло, — мрачно буркнул Дьюи.

— Вы не можете его убить, — покачала головой Ронуин.

— Это почему? Все еще любишь его? — вмешался От.

— Нет, но этого делать нельзя. Во всем обвинят меня.

Сегодня я перенесла достаточно потрясений. Нет, я отправлюсь к королю Генриху с жалобой на Эдварда. Король непременно возместит мне ущерб. Кроме того, суд и церковь должны объявить, что я жива.

Глинн, как и ожидалось, вышел из себя, узнав о поведении де Боло. Не останови его Ронуин, он немедля помчался бы в замок и вызвал Эдварда на поединок. Но сестра объяснила, что собирается делать.

— Он должен заплатить за все! — бушевал Глинн.

— Да, но как?

— Я, отвезу тебя в Аббатство милосердия, — внезапно решил Глинн.

— Но я не собираюсь становиться монахиней, — запротестовала Ронуин. — Думаешь, моя жизнь кончена лишь потому, что муж от меня отказался? Вовсе нет, братец, — Пойми же, наша тетка наверняка знает, что следует предпринять в подобном случае. Годы, проведенные в Ситроле, не подготовили нас к борьбе с интриганами. Я поэт и мечтатель, я ничем не могу тебе помочь. Но твои обиды должны быть как-то отомщены. И тетка нам поможет.

— Откуда тебе знать? Ты никогда ее не видел! — воскликнула сестра.

— Аббатиса Гуинллиан известна среди служителей церкви своим умом и хитростью. Поездка займет несколько дней, так что лучше отправиться в путь сейчас. Где еще ты сможешь спокойно зализать свои раны и поразмыслить, что делать дальше? Не к отцу же поедешь?