Сиротка. Дыхание ветра - Мари-Бернадетт Дюпюи

Растроганная Мирей слегка качнула головой и пригляделась к девочке. Киона улыбалась так очаровательно и так ласково, что экономка ощутила какое-то странное спокойствие. Она подыскивала, что бы такое сказать, чтобы рассеять эти чары, но отшутиться язык не поворачивался.

— Может быть, ты и вернешься туда, в Тадуссак, — совсем тихо проговорила наконец Киона.

— Кто знает, может, и вернусь, — ответила Мирей. — Чудачка ты и красивая, как солнышко.

Киона вышла из кухни, и экономка пожалела о том, что не поцеловала ее.

«Приготовлю-ка я завтра карамель из кленового сиропа, — подумала она. — И оладий напеку».

Мирей доказывала свою преданность ближним, с еще большим старанием вкладывая свое умение и силы в кулинарные изыски. Приободрившись, она стала насвистывать что-то из своей любимой Болдюк. Грусть улетучилась.

Мадлен, раскладывая приборы на столе, болтала с Арманом. Дети играли в шарики на роскошном ковре возле рождественской елки. Шарлотта заявила, что поднимается наверх привести себя в порядок. Тут же близнецы бросили своего брата и вызвались пойти вместе с ней. Шарлотта стала большой кокеткой, она накопила впечатляющий арсенал разных видов помады, дешевых духов и побрякушек. Мари и Лоранс обожали копаться в этих радующих душу запасах бижутерии и косметики.

— Пойдем с нами, Киона, — сказала Шарлотта. — Я уверена, ты еще не все в этом доме видела, например, мою комнату. Идем!

С выражением восторга на лице девочка тут же согласилась. Эрмин воспользовалась этим, чтобы увести Симона в кабинет матери.

— Симон, ты мне очень нужен! — начала она. — Поскольку росли мы вместе, я считаю тебя своим старшим братом. Сначала обещай мне хранить в секрете то, что ты сейчас узнаешь. Твои родители и Арман ничего не должны заподозрить, но Шарлотта посвящена в эту тайну.

— Мимин, ты меня пугаешь. Неужели это так серьезно?

Прежде чем ответить, она посмотрела на него, словно оценивая возможности своего вероятного партнера.

— Да, это очень серьезно, а на Тошана — увы! — я рассчитывать не могу. Чтобы он не беспокоился, я даже не стала отправлять ему письмо и вводить в курс дела. Помнишь, что в прошлый понедельник на меня напали?

— Разве я могу такое забыть? — возмутился он. — Я так тогда перепугался за двух милых зверушек, которых ужасно люблю — за Шинука и за тебя, Мимин.

Симон пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Эрмин ткнула его локтем в бок, как делала в детстве, желая постоять за себя.

— Вот дурачок! Интересный парень, жениться надумал, а называешь меня зверушкой! — резко сказала она. — С тобой, Симон, всерьез и не поговоришь.

— Ты находишь меня интересным? — в притворном восторге воскликнул он.

Она громко рассмеялась. Трудно было не заметить неординарную внешность этого атлета с темно-каштановыми, слегка вьющимися волосами и правильными чертами лица.

— Твой отец, должно быть, тоже был красивым в молодости, — добавила она. — Но лицо у тебя добрее и глаза большие. Ну, поболтали и хватит. Симон, эти двое не случайно пристали ко мне. У них зуб на Тошана и мою свекровь из-за одной старой истории.

Тихим, доверительным голосом Эрмин вкратце изложила ему сложившиеся обстоятельства.

— Табарнуш[39]! — ругнулся он сквозь зубы, когда она закончила свой рассказ. — Да я ничего подобного и представить себе не мог! Понятно, что ты не можешь рассказать все это начальнику полиции, иначе у твоей свекрови могут быть неприятности.

— Не просто неприятности, Симон. Индианка, заказавшая убийство, пусть и двадцать пять лет назад, — да они засадят ее в тюрьму!

— Это еще как сказать, — возразил Симон. — Эти парни тоже порядком постарались: подожгли хижину, рискуя сжечь заживо ее обитателей, целились в тебя, ранили лошадь. Они явно не пойдут жаловаться в полицию. Да и истек срок давности дела о смерти того золотоискателя. Мимин, чем я могу тебе помочь?

Симон больше не шутил и не ругался; он уже понял, что ситуация непростая.

— У меня еще порядочно денег на счету в банке, — ответила Эрмин. — Более чем достаточно, чтобы дотянуть до следующего лета. Я не подписала контрактов, не взяла ангажементов, но приму любые предложения. Как любит повторять мой импресарио, за любую работу надо платить. Я хотела бы дать тебе денег, чтобы ты провел расследование в отношении этих двоих. Я могу описать тебе, как выглядят они и их грузовик, правда, приблизительно. У них очень характерный выговор: они явно из этих мест. Прошу, сделай это ради меня. Ради Тошана. Ты часто говоришь, что он твой друг.

Она затронула больное место. Симон задумался и закурил сигарету. Он прокручивал у себя в голове все, что раскрыла ему Эрмин, а это меняло все его восприятие семейства Шарден. Лора теперь представлялась ему героической женщиной, вынужденной терпеть присутствие Жослина, который сильно упал в его глазах. Эрмин была вынуждена раскрыть также и эту тайну.

— Я как-то не могу прийти в себя от всего этого, — резко сказал ошеломленный услышанным Симон. — Киона и тебе, и Тошану сводная сестра. Когда я срубал для нее елочку, даже не подозревал об этом, Шарлотта не проболталась. Но хорошо, что Тала живет в Робервале. Все-таки там она в большей безопасности, чем в лесу с ребенком. Мимин, я согласен. Будет нелегко это сделать, я ведь устроился на работу на сыроваренный завод, но, если я договорюсь с кем-то из напарников насчет замены, у меня появится немного свободного времени. Мне понадобится какое-то средство передвижения, вездеход, чтобы я мог достаточно быстро перемещаться. Автомобиль на гусеничном ходу или машина вроде машины Онезима, с полозьями спереди.

— Онезим нуждается в деньгах; он даст нам машину напрокат. Благодарю тебя, Симон! Если тебе удастся установить личности этих людей, у нас появится отправная точка, чтобы пойти по следу.

— Я сделаю все, что от меня зависит, но не знаю, смогу ли действительно тебе помочь.

— Мне нужны, по крайней мере, их имена, — настаивала Эрмин.

— На Перибонке у меня будет возможность выведать хоть что-то. Начну оттуда. А затем, двигаясь по западному берегу озера от одного поселка к другому, мне, может быть, удастся увидеть и грузовик. Потом съезжу в Шамбор и Дебьен.

Успокоенная Эрмин план одобрила. Она описала грузовик и обоих незнакомцев во всех подробностях. Раздались два коротких стука в дверь, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вошла Шарлотта.

Девушка, одетая в длинное красное платье, украшенное стразами, просто сияла. Шелковистая ткань плотно облегала ее грудь, слегка великоватую для худенькой фигуры, стройные ноги обтянуты шелковыми чулками, а вьющиеся волосы перехвачены лентой, отделанной жемчугом.

— Что это вы здесь вдвоем затеваете? — спросила она.