Женщины президента - Ирина Лобановская

— Ты что?.. — прошептала она. — Успокойся… Тебе пора к дочке…

— Завернем куда-нибудь за угол, — пробормотал Тарасов, совершенно не соображая, что несет. — Садись снова в машину… В Москве уже опять спят, на улицах полчеловека… Можно и в машине… Откинем сиденья… Тина… Не уходи… Пожалуйста, еще полчаса — а потом я тебя отпущу наконец к Таньке!

Валя наклонилась еще ниже, изловчившись, не глядя, на ощупь сгребла грязный снежок — как можно больше, сколько удалось зачерпнуть ладонью! — и со всего размаха влепила холодной грязной кашей в лицо шефу. Он отшатнулся, поневоле разжал пальцы и выпустил Валентину из жестких рук. Потом неловко засмеялся и вытер тающий снег, затекающий за воротник.

— А ты молодец! Сориентировалась мгновенно!

Один — ноль в твою пользу! — похвалил он, поежившись от холода. — Занесло меня на крутом повороте куда-то не туда… То есть вообще-то именно туда, куда надо… Ладно, на сегодня хватит, пора и честь знать, целуй — и пока! Увидимся в офисе! А вообще я позвоню!

Он подставил щеку для поцелуя, не глядя больше на Валентину, резко захлопнул дверь и рванул машину с места.

В лицо Валентине метнулся испуганный снег из-под колес.

* * *

Они курили, дымя в разные стороны, как делали это уже не первый месяц каждый день несколько раз.

Опять заглянула бдительная Жанна, понимающе улыбнулась и исчезла.

— Служба слежения! — проворчала Юлька. — По-моему, охрану пора уволить! Сэкономим на них! Надо предложить А-эм-тэ! Идея хорошая.

Валентина рассеянно кивнула. Она вполуха слушала Юлькины комментарии и плохо отслеживала происходящее вокруг. Ее мысли навязчиво возвращались к вымороженной квартире в Солнечногорске.

Валя привыкла к Виталию, как привыкают к соседям и шуму за окном. Она когда-то любила его или во всяком случае так думала. Только любовь не желала никакого однообразия. Валентина теперь почти не вспоминала о муже. Она хотела одного: снова вернуться туда, в ту же самую промороженную насквозь квартиру… И чтобы…

Сигарета обожгла пальцы. Юлька беззаботно болтала о чем-то.

— Ты задумалась, Сушечка? Я говорю, нас опять нагрели на последней партии пеньюаров… Чтобы снова…

* * *

Он вел себя странно. Будто впервые в жизни оказался в постели с женщиной… Он прикидывался неопытным — ему так больше нравилось. Словно ждал — а что же покажет, чему научит его новая партнерша? Он вел игру не на равных, а заранее в поддавки — посмотри, взгляни, любимая, милая, как я еще неискушен и по-детски наивен, ты помоги мне. Либо… Но этой мысли Валентина не допускала всерьез: не может здоровый мужик под тридцать все еще путаться в первой позиции… А вдруг может?.. А как же тогда Настя и Юля?..

— Работаешь под дурачка? — спросила она его в их первый общий вечер.

Сначала она не сомневалась: его просто забавляла эта роль.

— Нет, почему?.. — обаятельно, нарочито кокетливо затянул он начало обоих слов.

Они лежали рядом в согревшейся наконец квартире… Он нежно обнимал Валентину… На ее долю выпала уже испробованная когда-то роль учительницы.

Только ученик у нее взрослый. Ну что же, она справится. Тихая и незаметная, она в совершенстве умела расположить к себе, внушить другому собственные мысли, так что он начинал принимать их за свои.

И разве кто-нибудь замешкается перед несложным выбором между бойкой пропагандисткой свободной любви и задумчивой скромницей, застенчиво и доверчиво взирающей из-под пушистых бровей?..

* * *

Валентина внимательно взглянула на соперницу, лопочущую о каких-то никому не нужных бельевых финансовых проблемах. Да, Юлька еще совсем девочка, настоящий ребенок… Но именно эти девочки дают прикурить зрелым дамам так, что искры из глаз сыплются…

Виталий был опытным партнером, он быстро научил жену всему, что умел и знал сам, и так же стремительно остыл. Хотя раньше иногда все-таки протягивал к жене вечером руку и сжимал плечо:

— Валюш, ты как, не против?

Она обычно против не была…

Прошлое, связанное с Виталием, стало далеким, вроде первого посещения школы с огромным букетом гладиолусов, которые оказались размером чуть ли не больше Вали…

Теперь ей нужно вернуться в промороженную насквозь квартиру… И Валя туда обязательно вернется.

Несмотря ни на что…

Она снова посмотрела на мирно воркующую Юльку.

Да, несмотря ни на что.

* * *

Игорь стал периодически позванивать Насте.

А она — периодически наведываться в его квартирку.

По легко сложившейся традиции, по новому ритуалу.

Постирать ничего не надо? — всегда собиралась она поинтересоваться на пороге, но вспоминала его недоброе предсказание и вовремя себя останавливала. Похоже, ей просто нравилось играть в измену, как играют в шахматы или в кегли. А Игорь устраивал ее деликатностью, скромностью, бесшумностью. Но быстро надоел, как только приелась игра в «себя другую».

Она до сих пор все-таки надеялась, на самом краю отчаяния — до него оставалось всего ничего! — что Артем вдруг вспомнит о ней, о ее жалком существовании, что он обернется к ней, улыбнется, как было когда-то очень давно, и скажет… Ну это не важно, совершенно безразлично, что он скажет, лишь бы сказал хоть что-нибудь…

— Ой боже! — повторяла мать. — Мужиком родился — мужиком и умрет! Не пойму, что тебя связывает с твоим замечательным мужем?!

— Сашка! — привычно отзывалась Настя.

Мать вздыхала. В этом ее вздохе звучало привычное, невысказанное: «И это все, Настенька?!»

А что? Разве этого мало? Темноголовая Темина дочка Сашка по прозвищу Клякса, которая любит вставать и тихо блуждать ночами маленьким призраком по квартире…

Настя никогда не помышляла о разводе. Она по-прежнему надеялась на неожиданные перемены к лучшему.

У Игоря оказалась довольно приличная врачебная практика: он слыл неплохим диагностом и давно обзавелся домашней клиентурой. Он почти никогда не раздвигал свои красные шторы: любил полумрак, часто гасил всюду свет и устраивал иллюминацию только при визитах больных.

— Настенька, извини, ты не подождешь на кухне? — робко спрашивал Игорь. — Очень просили срочно проконсультировать человека… Звонили близкие друзья.

И Настя послушно удалялась на кухню с книгой в руках.

Игорь, казалось, пришел в этот мир для того, чтобы его везде и всюду обманывали. Продавцы, едва завидев его бородку интеллигента и длинные волосы, тотчас воодушевлялись и вытаскивали из-под прилавков залежавшиеся товары. Игорь в восторге приносил их домой, как свои самые удачные приобретения.

Насте несколько раз удавалось спасти доверчивого, лопоухого доктора на краю гибели, выбросив в мусоропровод отливающее весенней зеленью мясо и подозрительно потолстевшие консервные банки с грибами и кукурузой.