Королева - Шарон Сэйл

Она еле дождалась возвращения мальчиков из школы. Дети влетели в дом в радостном возбуждении от предстоящих двухдневных каникул.

Квин старалась занять себя домашней работой, готовила еду, подавала на стол, но все валилось у нее из рук. Она уронила на пол бутылочку с кетчупом, разбила стакан, и наконец, не выдержав, чуть не плача ушла из кухни, наказав Коди проследить, чтобы мальчики помылись и вовремя легли спать.

Ему хотелось посидеть с ней после ужина, поделиться планами относительно своей работы, поговорить о будущем и предстоящей свадьбе, а она ушла, сославшись на головную боль.

Уже у себя в комнате Квин внезапно стало стыдно за свое поведение. Надо бы спуститься, попросить у Коди прощения, объясниться и поделиться своими тревогами, но это было выше ее сил.

Впрочем, не смогла она и заснуть. Уже в полночь, откинув одеяло, Квин встала с постели и подошла к окну. Шторы были плотно задернуты, чтобы холодный зимний ветер Колорадо не проник в комнату, и она, отодвинув их дрожащей рукой, стала вглядываться в ночь, боясь увидеть что-нибудь страшное, и в то же время не в силах отойти от окна. Опасность надо встречать лицом к лицу, а не поднимать лапки кверху.

Всматриваясь в кромешную тьму, Квин вдруг вспомнила, что не так давно тоже испытывала страх, но проигнорировала его. В тот день Вирджил Стрэттон чуть было не лишил ее жизни.

Однако сейчас Квин так ничего и не увидела. Луны на небе не было, а фонарь полностью не освещал двор. То, что пугало ее, по всей вероятности, было вне пределов видимости, а может, даже за несколько миль отсюда и ждало своего часа.

Квин задрожала. Ей внезапно захотелось почувствовать надежные руки Коди. Из-за детей они договорились спать врозь, пока не поженятся. Сейчас ее неудержимо влекло к Коди. Если уж ей суждено встретить опасность, то по крайней мере она будет не одна.

В коридоре было холодно. Хорошо, что Уилл подарил ей на день рождения фланелевый халат с длинными рукавами, теплого красного цвета. Мальчику он очень нравился, и она теперь постоянно его носила.

Сейчас, когда Квин заплела на ночь длинную косу и сняла с лица всю косметику, она походила на долговязого ребенка, пытавшегося от страха спрятаться у родителей. Впрочем, если приглядеться повнимательнее, то под красной фланелью можно было заметить пышную грудь, взволнованно вздымавшуюся под кружевом ночной рубашки.

Осторожно дотронувшись до ручки двери в комнату Коди, Квин быстро прошмыгнула внутрь.

— Коди…

Он моментально проснулся, уловил страх в ее голосе, и вспомнил о ее странном поведении накануне вечером. Сначала ему хотелось выяснить у нее, что случилось, но потом он решил, что женщины нуждаются в покое так же, как и любой из мужчин.

— Что? Ты заболела, дорогая? Что-нибудь с мальчиками?

— Я боюсь.

Коди выскочил из постели и заключил Коди в объятия. Прижавшись щекой к груди любимого, она слушала, как бьется его сердце, и понемногу успокоилась.

— Что напугало тебя, дорогая? Забирайся ко мне в постель, а я пока пойду осмотрю дом.

— Нет, все в порядке, — сказала Квин, крепко обнимая любимого. — Извини, что напугала тебя. Я просто глупая и напрасно заставила вылезать тебя из постели.

— Тогда ложись со мной, — предложил Коди. В его голосе звучала нежность. Квин, вздохнув, расслабилась в его объятиях. Хорошо, что она сюда пришла. Теперь ей стало гораздо лучше.

— Забирайся ко мне в постель, — повторил Коди. Он чувствовал ее нерешительность и потому любил еще больше. За благоразумие. Квин, как всегда, ставила интересы мальчиков выше своих собственных. Как бы сильно ни хотел он, чтобы она делила с ним постель, она оставалась непреклонной, решив до свадьбы жить в своей комнате. Конечно, они были официально помолвлены, но мальчики уже кое-что смыслили в жизни, и необходимо было дать им достойный пример для подражания.

— Ну хотя бы ненадолго, — настаивал Коди. — Ты вся дрожишь и к тому же босиком. — Он в шутку потянул ее за косу. — Тебе подарили прекрасные домашние тапочки, а ты бегаешь босиком.

— Привычка, Коди. Я все время забываю про них, потому что росла без предметов роскоши.

Коди нахмурился. Он и представить себе не мог, что домашние тапочки — это роскошь. Подхватив Квин на руки, он отнес ее в постель.

Квин теперь согревалась в его объятиях. Прижавшись к ее спине, Коди обхватил ее руками, сунув их в то самое местечко, которое он давно для себя открыл: стоило ему только дотронуться до ее груди, и он сразу же ощущал, как, вскипает кровь в ее жилах. Приятно сознавать, что человеческое тело так отзывчиво.

Жажда жить явно не покинула Квин, несмотря на то что она чуть не погибла.

— Поговори со мной, милая. Тебе приснился плохой сон? — Коди гладил любимую поверх халата и все крепче прижимал ее к себе. — Поверь, я все пойму. Благодаря тебе я избавился от ночных кошмаров, но может, теперь ты стала плохо спать?

— Дело не в этом.

Ее голос и то, что она вдруг замерла в его объятиях, насторожили Коди. Он чувствовал слезы в ее голосе, страх, охвативший ее, и заранее ненавидел того, кто стал тому причиной.

— Тогда расскажи мне, Квин. Ты можешь рассказать мне все без утайки, и я тебя пойму. Квин вздохнула.

— Мне трудно объяснить. — Она вдруг понизила голос до шепота — не дай Бог, их разговор разбудит мальчиков в соседней комнате.

— Я тебя слушаю.

— Мне нелегко подобрать слова, чтобы выразить то, что я чувствую, — продолжала Квин. Она глубоко вздохнула, считая, что ее рассказ покажется Коди бредовым. — У меня нехорошее предчувствие.

— Ты хочешь сказать, что обладаешь даром ясновидения? Так это же просто здорово! Но у меня никогда не было и не будет от тебя секретов, сколько бы мы ни прожили вместе. Пока будем живы.

Именно эти слова Квин и хотела услышать. Теперь она могла выложить ему все как на духу.

— Я не ясновидящая, — обиженно ответила она, думая, что Коди насмехается над ней.

Он почувствовал, как Квин затрепетала.

— Просто… у меня появилось предчувствие, которое я не могу объяснить и выразить словами. Я могу описать это так: временами совершенно неожиданно для меня в мире что-то меняется. Все вроде бы нормально, но у меня возникает такое чувство… Ты понимаешь, о чем я? Не знаю, как и назвать, но я всегда предчувствую беду. Так было и с Вирджилом Стрэттоном. Плохое предчувствие не покидало меня весь день.

Коди замер, вспомнив, что в тот день она была одна, и крепче прижал ее к себе. И как он мог оставить ее одну?!

— Милая, я бы сказал, что у тебя просто-напросто инстинкт выживания. Я знаю солдат, которые во время войны попадали в подобные ситуации. Говорят, они прекрасно чувствовали, что вот-вот начнется атака, хотя вокруг все было тихо и никто ничего не подозревал. Квин вздохнула: