Суровая нежность - Моника Маккарти

Он нахмурился.

– Глупости.

Но, подумав, он сообразил, что, когда они бывали на играх, он и вправду замечал, что она редко общается с другими девушками.

– А как же Мюриел?

– Мюриел другая. У нас с ней много общего.

– А с другими разве нет?

– Кое-что. – Она пожала плечами. – Я не знаю, это трудно объяснить. – Я хочу того, чего они, как правило, не хотят.

– Чего, например?

Она задумалась на минуту и просто сказала:

– Большего.

Хелен видела по его лицу, что он не вполне понимает ее. Это неудивительно, поскольку она не знала, как объяснить про ту «своевольную» сторону своей натуры, которая побуждает ее следовать за зовом сердца, и то смутное ощущение вины и неловкости, которое охватывает ее, когда она слушает других дам, с готовностью делающих то, что от них ожидают.

– Впрочем, все это ерунда, – сказала она, внезапно смутившись. – Мелочи жизни. Не обращай внимания.

Он взял ее за руку и повернул к себе лицом.

– Нет. Расскажи мне подробнее, я хочу понять.

Вот что всегда отличало его от других мужчин: желание и готовность попытаться понять.

– Я хочу жить жизнью, которая существует за пределами крепостных ворот. Хочу иметь то, что есть у тебя.

– И что же это?

– Свобода. Выбор. Возможность выйти за ворота без того, чтоб за тобой тут же отправляли поисковую партию.

Он бросил на нее резкий взгляд, но потом печально улыбнулся, похоже, поняв, что она имеет в виду.

– Мы все связаны условностями, Хелен. У меня есть долг перед королем и перед своим кланом.

– Но тебе нравится то, что ты делаешь, и ты, должно быть, получаешь удовлетворение от того, что делаешь это хорошо. Ты же не хотел бы быть ученым мужем или прелатом, а не воином?

– Бог мой, нет!

Выражение его лица рассмешило ее.

– А что, если б перед тобой был только один путь? Только одна дорога, которой можно пойти? Порой, слушая разговоры других женщин, я начинаю ощущать, как этот груз давит на меня, и не нахожу себе места, и чувствую, что должна что-то в конце концов делать.

Он внимательно смотрел на нее, возможно, понимая ее лучше, чем она себя.

– Я бы сказал, что быть королевской целительницей, это весьма достойное дело, и еще какое.

Она улыбнулась.

– Следить, чтобы он ел овощи, вряд ли назовешь важным делом. Мы оба понимаем, что я здесь скорее ради предосторожности, на всякий случай. Не знаю, чего я хочу, но вряд ли это жизнь за десятифутовой толщины стеной вроде этой. – Один уголок ее рта приподнялся. – И определенно больше, чем следует желать женщине моего положения. – Она вдруг устыдилась своего эгоизма. – А вообще-то у меня хорошая жизнь, я должна быть довольна ею.

– Поэтому ты отказала мне? – тихо спросил Магнус.

Она вздрогнула, удивившись не только тому, что он затронул эту тему, казалось бы, она осталась в далеком прошлом.

– Я многого опасалась тогда, – призналась она. – Твоя мать… я боялась, что никогда не смогу быть такой, как она, и не хотела разочаровать тебя. Я… я не была уверена, что готова к браку.

Она ощущала на себе его взгляд.

– Быть может, твои чувства изменятся, когда ты все же выйдешь замуж и родишь детей.

Это то, чего ей полагается желать. И она желает. Но…

А вдруг этого недостаточно?

Она печально взглянула на него.

– Мои братья тоже так говорили. Но в первый раз все обернулось не слишком хорошо. Ошибкой было выходить за мужчину, которого я не любила.

Несколько долгих ударов сердца они смотрели глаза в глаза, пока он не отвел взгляд. В эту минуту она отдала бы все на свете, чтоб узнать, о чем он думает. Но он опять закрылся от нее, и она чувствовала, как он отдаляется.

Хелен пожалела, что упомянула о браке с Уильямом, но как они могут оставить прошлое в прошлом, если он постоянно напоминает ей об этом? Как будто призрак его друга все еще стоит между ними.

Он оттолкнулся от стены.

– Нам пора возвращаться. Твоя армия скоро начнет тебя искать.

Она поморщилась. Ее армия – одна из причин, по которой она почувствовала, что задыхается и нуждается в глотке воздуха.

– Полагаю, ты прав.

– Только не говори мне, что ты наконец стала другой.

Она метнула в него резкий взгляд.

– Ты ничем не лучше их. Если б вы не были так поглощены ненавистью друг к другу, то, думаю, вы с Кеннетом могли бы подружиться. У вас много общего.

Она порадовалась, что он ничего в этот момент не ел, потому что мог бы подавиться. Ей послышалось, он пробурчал что-то вроде «черта с два», потом сказал:

– Стало быть, ты избегаешь Монро? – В глазах его вспыхнул опасный блеск. – Если он сделал что-то не так…

– Он хочет танцевать со мной, только и всего, – угрюмо пробормотала она.

Магнус воззрился на нее в замешательстве.

– При всей моей неприязни к ублюд… – он осекся, – к нему, почему бы тебе и не потанцевать с парнем?

– Он хочет не просто потанцевать. Подозреваю, он собирается попросить меня выйти за него замуж. – Она помолчала. – Чего же я могу еще желать, не так ли?

В ответ на ее колкость он застыл, и пульс Хелен участился при виде его плотно сжавшихся губ и окаменевшего подбородка.

– Так ты раздумываешь над своим ответом? – Он был напряжен. Слишком напряжен для человека, которому этот ответ безразличен.

– Нет, свой ответ я знаю. Я не жажду видеть его реакцию. Зачем обижать человека?

Он не потрудился скрыть свое облегчение. Глупо было прочесть так много во вздохе, но то, что он сказал дальше, вознесло ее надежду в небеса.

– Я знаю способ отвлечь его.

– Какой?

– Потанцуй со мной.

Сердце ее переполнилось. Она мечтала о том, чтобы покружить с ним по многолюдному Большому залу, чтоб он обнимал ее, прикасался к ней и чтоб весь мир это видел.

И немного погодя, когда он повел ее в риле через весь Большой зал замка Дингуолл перед грозно насупленным братом, улыбающимся королем и взбешенным Дональдом, мечта сбылась.

Впервые за столько лет счастье, которое она искала, это неуловимое «большее», которого хотела, кажется, чуть-чуть приблизилось.

Эйфория танца поддерживала Хелен до конца дня и на следующее утро. Получилось!

С тех пор как они покинули Данробин, она ощущала некоторую перемену в отношении к ней Магнуса. Вместо того чтоб избегать ее, как было раньше, он, казалось, искал возможности быть к ней ближе. Она постоянно чувствовала на себе его взгляд. И теперь, после вчерашнего разговора и танца, она не сомневалась, что он смягчается.