Опасный виконт - Миранда Невилл

— Все, что мне сейчас нужно, — это огонь и постель. Мисс Дюпон, моя модистка, объяснит служанкам, как подготовить комнату и присмотреть за багажом.

— Хорошо. Есть комнаты за комнатой его сиятельства.

— Это будет вполне приемлемо. А пока отведите меня в любую комнату, где есть огонь.

— В гостиной нет огня.

Хедли почесал нос и задумался.

Тем временем ступни Дианы постепенно превращались в ледышки.

— И в утренней комнате нет. В голубой приемной тоже.

— А какой комнатой пользуется его сиятельство? Вы наверняка должны поддерживать там огонь — при такой-то погоде.

— В библиотеке? — улыбнулся дворецкий.

Конечно. Где же еще?

— Проводите меня в библиотеку и пошлите за чаем. И попросите экономку прийти туда.

Через полчаса появился чай, но не экономка. В сравнении с теми, что она видела раньше, эта-библиотека выглядела монументальной. В отличие от помещения на Сент-Джеймс-сквер здесь царил хаос. Полки были заняты тысячами томов, расставленных без всякой системы. Некоторые тома стояли вверх ногами, другие лежали. Книги и бумаги были навалены на стульях, столах, на полу. Здесь же находились непонятные механические устройства в разной степени завершенности, разнообразные инструменты, катушки, пружины и куски металла. Диана улыбнулась, когда поняла, что комната, несмотря на огромные размеры, напоминает кабинет отца в Уоллопе. Она также вспомнила, что последний лорд Айверли состоял в переписке с мистером Монтроузом. У них, наверное, было много общего.

В одном конце комнаты излучала приятное тепло большая керамическая печь. Диана подошла к ней и стала греть руки. Диана никогда такой не видела и догадалась, что печь сделана за границей. Это было очень эффективное устройство и работало настолько хорошо, что уже через несколько минут Диана смогла снять верхнюю одежду и отодвинуться от источника тепла. Перед письменным столом, на котором не были навалены книги, листы бумаги или скрученный: металл, стоял единственный ничем не занятый стул. На столе лежали аккуратно сложенные и придавленные пресс-папье бумаги и небольшая стопка писем. Диана перебрала письма и наткнулась на свое, еще не распечатанное. Какие бы дела ни удерживали ее мужа, они не позволили ему знакомиться с почтой в течение нескольких дней.

Лакей, которого невозможно было понять, появился через час или около того. Диане удалось выяснить, что его зовут Джордж и что он должен проводить ее в отведенную ей комнату. Теплый воздух в библиотеке сморил ее; и теперь она мечтала подремать в мягкой постели. Путешествие по бесконечным, с каменными сводчатыми потолками коридорам снова лишило ее чувства, уюта. К моменту, когда Джордж открыл дверь в ее комнату, она успела снова окоченеть, а вид комнаты никак не мог поднять настроение. Если это было то, что в Сэкстон-Айверли считали обстановкой, предназначенной для женщин, ей страшно было представить, в каких условиях здесь живут мужчины.

В огромной комнате со стенами, полом и потолком из серого камня стояла старомодная кровать на четырех ножках с пологом из шерсти, который не только был так стар, что потерял свой первоначальный цвет, но и служил пищей для многих поколений моли. Кроме пары деревянных стульев е плетеными сиденьями, из мебели в помещении находилась лишь массивная и ужасно некрасивая конструкция, соединявшая в себе сундук и платяной шкаф. Она была сделана из какого-то темного дерева и обильно украшена грубой резьбой. Диана, изучавшая подобные вещи, оценила, что всем предметам обстановки не менее двухсот лет, то есть они гораздо старше дома.

Ковра на полу не было, как и занавесей на больших окнах. Поток света перекрывали лишь деревянные ставни, сквозь щели в которых посвистывал ветер. Диана пересекла комнату и обнаружила, что окна выходят на восток и из них видно море. При обычных обстоятельствах она была бы этим очень довольна. Они с Тобиасом летом ездили в Брайтон, и ей очень понравилось на побережье. Но была большая разница между летним южным побережьем и зимним Северным морем: диким, темным и грозным.

Диана начала понимать, почему Себастьян не хотел брать ее в это мрачное место. Она восприняла это с обидой, но, возможно, он делал это ради се блага.

— Почему ты не зажгла свечи? — спросила она Шанталь, которая, распаковывая вещи Дианы, каждым движением выражала неодобрение происходящим.

— Они сальные.

Этого оказалось достаточно. С нежным желудком Дианы лучше было сидеть в темноте, чем вдыхать запах дешевых свечей. Она вздрогнула и направилась к камину, в котором призывно горело пламя. Не доходя нескольких шагов, она остановилась и схватилась за живот. От горящих-кусков угля исходил острый запах серы.

— Шанталь, тазик! — задыхаясь, попросила она и поспешила в другой конец комнаты, стараясь выдохнуть весь воздух из легких, чтобы избавиться от зловония.

Увы, комната не совсем подходила женщине в интересном положении. И все содержимое желудка тут же отправилось в ночную вазу.

— Позвони Хедли, — приказала Диана, забившись в угол комнаты, как можно дальше от ядовитых языков пламени. — Пусть принесет дров. И восковых свечей.

— Нет колокольчика.

* * *

— Мистер Хедли велел сказать вам…

— Не сейчас.

С детства привыкший к местному диалекту, Себастьян без труда понимал Джорджа. Но сейчас он не был расположен выслушивать подробности обычных домашних проблем.

— Как можно скорее приготовьте мне ванну. Я буду в библиотеке.

Замерзший, голодный, уставший и, кроме того, грязный, он удивлялся, почему дядя не воспользовался своими познаниями в механике, чтобы организовать в доме горячее водоснабжение. В некоторых домах, например, в Мэндевилле, на верхних этажах устанавливали медные котлы. В Сэкстон-Айверди, пока воду из кухни в западном крыле приносили в спальни, она успевала остыть. Вот почему Себастьян не стал переезжать в комнаты дяди, которые находились в восточном крыле. Дядю же вопросы чистоты особо не волновали.

Пока он шел по длинному выстуженному коридору в библиотеку, он думал о лондонском доме Дианы: новом, роскошно обставленном. Он мог бы держать пари, что ванну ему не пришлось бы ждать даже минуты. Тут же перед его мысленным взором возникла обнаженная Диана, принимающая ванну; в последнее время, как он ни старался избавиться от подобных видений, они посещали его слишком часто. Чувства печали, разочарования и вины за события последних трех дней объединились в одно: в злость на Диану и, конечно, на себя самого. Если бы вместо того чтобы играть игры в соблазнение и месть, он выполнял свои обязанности в Сэкстоне, трагедии можно было бы избежать.

Когда он обнаружил ту, о ком постоянно думал в библиотеке, его сердце бешено забилось. Себастьян остановился в дверях, изо всех сил удерживаясь от того, чтобы не броситься к Диане и не заключить ее в объятия.

— Что ты здесь делаешь?

В его словах звучал скорее упрек, чем вопрос.