Испытание страстью - Сильвия Дэй

Алистер фыркнул. Ему было ясно, что он утратил способность сдерживать свои чувства, когда речь заходила о Джессике.

Предложив ей руку, он помог подняться на невысокие ступеньки крыльца. Потом, как только дверь открылась, вручил дворецкому свою карточку и оказался в веселой желтой гостиной. Джессика села, а он остался стоять. Ему было слишком тревожно, и потому он не мог находиться на одном месте и не думал задерживаться, как только появится леди Регмонт. Они пробыли в порту всего несколько часов, а у него оставалось еще множество дел. Его лондонские слуги не были предупреждены о возвращении хозяина, и дом не был готов принять его. Он должен был написать одну записку матери с просьбой о встрече, поскольку собирался рассказать ей о Джессике. И еще одну Бейбери.

Его подстегивало нетерпение. Надо было сделать так много в короткий промежуток времени между сегодняшним днем и тем, когда они с Джессикой собирались официально объявить о своей помолвке.

— Джесс!

Алистер посмотрел на дверь, откуда ворвалась Эстер, и лишился дара речи. Он не видел ее много лет, но все же был уверен, что леди Регмонт никогда не выглядела такой хрупкой. Он мысленно подсчитал количество недель ее беременности и подумал, что сейчас должно было быть не менее пяти месяцев или около того, но на ее фигуре это никак не сказалось. Эстер казалась слишком худой и бледной, а на щеках у нее рдели пятна неестественного лихорадочного румянца.

Его сердце сжалось. Неужели она потеряла младенца?

Сестры обнялись. Болезненный вид Эстер еще сильнее подчеркивался их сходством.

Джессика сияла здоровьем: глаза ее блестели, алые губы припухли от его поцелуев, кожа выглядела здоровой и нежно-розовой, потому что ее постоянно подпитывала его страсть. По сравнению с ней Эстер казалась привидением.

— Господи! — задыхаясь, пробормотала Эстер. — Ты выглядишь прекрасно! Никогда не видела тебя такой здоровой и счастливой.

Джессика улыбнулась:

— За это надо поблагодарить мистера Колфилда.

Взгляд зеленых глаз Эстер обратился к Алистеру, и он увидел в нем теплоту. Она направилась к нему с протянутыми руками. Он взял обе ее руки и поднес их к губам, отметив на тыльной их стороне выступающие голубые вены под пергаментной кожей. Вызывали беспокойство также заметные капилляры, выступившие вокруг глаз и на висках.

— Я очень вам благодарна, — сказала она. — При вашей занятости было очень благородно, что вы приняли на себя заботу о моей сестре.

— Это было для меня радостью, — пробормотал он, заставив себя улыбнуться.

Какого дьявола Регмонт довел свою жену до такого состояния? Особенно теперь, когда она носит его дитя? Если бы Джессика стала такой худой и выглядела такой больной, он держал бы ее в постели и кормил из ложки, не покидая ни на минуту, пока она не поправится.

— Как ты? — спросила Джессика, переглянувшись с Алистером поверх головы сестры.

Она была обеспокоена видом Эстер так же сильно, как и он.

— Потрясающе.

Эстер осторожно повернулась и не спеша направилась к кушетке.

— Должно быть, вы сразу же отправились обратно, как только прибыли.

— А что еще мне было делать, когда я получила твое письмо?

— Пожелать мне счастья и продолжать радоваться жизни.

Джессика принялась стягивать перчатки.

— А я успела и то и другое, и вот я здесь.

— Я чувствую себя прекрасно, — сказала Эстер. — Эта ужасная утренняя тошнота, слава Богу, прошла. По большей части чувствую себя утомленной, но доктор говорит, что это обычное дело. Садитесь, мистер Колфилд. Мы с вами не виделись целую вечность.

— Благодарю вас, но я не могу остаться. Некоторое время меня не было в Англии, и у меня накопилось много дел.

— Разумеется, — ответила Эстер, и улыбка ее поблекла. — Позор мне за то, что я вас задерживаю. Я благодарна вам, потому что вы привезли ко мне сестру. Скоро ли вы увидитесь с лордом Тарли?

— Несомненно, скоро.

— Хорошо. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания, а вам я уже высказала свою благодарность.

Джессика положила перчатки на диван, обитый цветастой тканью.

— Мне хотелось бы побыть с тобой. Я по тебе соскучилась.

— Ты обо мне беспокоишься, — возразила Эстер. — Но тебе не стоит волноваться.

— Мои причины совершенно другие и эгоистичные, — сказала Джессика мягко. — Кто поможет мне подготовиться к свадьбе и организовать ее, если не ты?

Эстер изумленно заморгала:

— Прошу прощения? Ты сказала «к свадьбе»?

— Верно.

Джессика улыбнулась и повернулась к Алистеру.

Алистер не мог отвести глаза, когда она смотрела прямо на него. Ее лицо было таким выразительным, а свою любовь она дарила щедро, охотно и свободно. Его горло сжала судорога.

— Ты выходишь за Алистера Колфилда? — воскликнула Эстер.

Он внутренне вздрогнул и съежился от ее многозначительного тона, но Эстер тотчас же встала и бросилась обнимать его.

— Я же говорила тебе, — сказала Джессика Алистеру одними губами.

Глаза ее повлажнели.

Напряжение Алистера оставило его, и он обнял Эстер в ответ и почувствовал ее ужасающую худобу — она была кожа да кости.

Выйдя из дома Регмонта, Алистер направился прямо в джентльменский клуб Ремингтона. Ему было необходимо выпить, и, возможно, не один стаканчик.

Было очень тяжело расставаться с Джессикой. В Лондоне все было против них — здесь, как он предвидел, окажется множество людей, которые попытаются вбить клин между ним и Джессикой. Когда они были вместе, у него появлялась надежда на то, что они как-нибудь справятся. Когда же расставались, его начинала грызть тоска по ней, и он представлял себе самое худшее.

Алистер вошел в двустворчатые двери, миновал зал с игорными столами и оказался в огромной комнате позади нее. Он оглянулся в поисках свободного места и обнаружил его в дальнем углу. К сожалению, его брата Альберта здесь не было. Алистер считал, что чем скорее он оповестит родных о своей помолвке, тем скорее предпримет необходимые шаги, чтобы лишить общество иллюзий и надежд на свой счет. Как только Джессика станет его женой, общество с его навязчивой моралью и назиданиями сможет отправляться к черту.

Проходя через комнату, он заметил многочисленные взгляды, устремленные на него. Он сдержанно кланялся людям, с которыми имел деловые отношения, остальных же игнорировал. Подойдя к барной стойке, заказал виски и попросил перо, чернильницу и бумагу. Сначала проверили его право на членство в клубе, напомнив ему, как долго он здесь не был, и сколько времени прошло с тех пор, как появлялся в лондонском обществе. Он двинулся дальше, чтобы сесть в спокойном месте, которое присмотрел раньше, и опустился в широкое кожаное кресло.