Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

Не пришла ли Верити сюда, чтобы заставить его страдать? Если так, то это ей удалось, черт бы ее побрал.

– Я хочу вас, – с хрипотцой в голосе сказала она.

Он закрыл глаза от мучительной боли. Как ему хотелось услышать от нее эти слова. Но за последние несколько дней обстоятельства изменились – изменился он.

– Я тебе не верю, – с негодованием ответил он, потому что больше всего на свете хотел, чтобы ее слова оказались правдой.

– Вы поверите.

В ее голосе звучала искренность. Она подходила ближе, касаясь деревянных половиц узкими изящными стопами. Ночь не была холодной, но ему вдруг захотелось взять ее на руки и отнести в кровать. Кайлмор сумел остановить себя. Он так плохо владел собой, что, дотронувшись до нее, забыл бы обо всем.

– Ты не должна этого делать, – выдавил он из себя, в то время как кипевшая в нем кровь требовала взять ее, взять ее, взять.

– Нет, я должна, – сказала она недрогнувшим голосом.

Господи, почему она стоит так близко? Ее проклятый знакомый аромат обволакивал его и склонял к греху.

– Ты ничего мне не должна. Ты была права, называя меня вором.

Признание давалось ему нелегко. Он смотрел в сторону, в темный угол, а голос звучал глухо.

– Я отказался от мести. Я отказался от принуждения. Я отказался от любых требований к тебе.

Она наклонилась над ним, и снова волна возбуждающего тонкого аромата розового мыла накатилась на него.

– Вы слишком много говорите, – прошептала она. – Куда исчез мой страстный любовник? Где этот демон по имени герцог Кайлмор?

Что это?

Он резко поднял голову. Невероятно, Верити по-прежнему улыбалась.

Борясь с желанием схватить ее, он сжал руки в кулаки.

Она была так близко, что он ощущал тепло ее тела. Но греховные преступления против нее навеки обрекали его на ледяной ад.

– Прекрати это, – разозлился он. – Послушай! Я отпустил тебя на свободу.

Присутствие Верити было настоящей мукой.

– Мне вообще не следовало затевать эту жестокую глупость.

– Теперь уже поздно сожалеть об этом, – тихо сказала она.

– Да.

Слишком поздно, конечно. Эта мысль была невыразимо горькой.

Он не должен был преследовать ее до самого Уитби. Он не должен был насильно сажать ее в свою карету – под дулом пистолета, как вспомнил он со жгучим стыдом. Он не должен был принуждать ее делить с ним постель.

Однако, если бы не похищение, он бы никогда по-настоящему не узнал Верити. Он должен был пройти через муки ада, прежде чем отказаться от этой привилегии.

Но это она, а не ты, перенесла муки ада. Вчера она чуть не погибла.

– Я отпускаю тебя. – Его голос дрожал от отчаяния.

– В самом деле? – равнодушно спросила она.

После ее упорных попыток сбежать он мог ожидать хотя бы интерес к освобождению. Кайлмор с недоумением посмотрел в ее прекрасное лицо.

– Не мучай меня.

– Вы этого заслуживаете, – спокойно ответила она.

– Заслуживаю. Но будь я проклят, если позволю тебе, моя кошечка, вцепиться в меня своими острыми коготками.

Уголки ее пухлых губ приподнялись.

Его тело напряглось до предела, когда он попытался отогнать чувственные образы. Она, дразня его, играла в опасную игру. Он приподнялся на подушках, и его глаза оказались на уровне ее глаз.

– Уходи, Верити, – только и смог произнести он.

– Но вы этого не хотите, – шепотом возразила она.

Он не мог больше этого вынести.

Она наклонилась еще ближе, прежде чем ответить, тихо вздохнула.

– Я думаю… – Она заколебалась, затем торопливо продолжила: – Я думаю, что могу быть сейчас с вами.

Невероятно, она поцеловала его!

Такого поцелуя он еще не знал. Ее губы были мягкими, ласкающими, зовущими. Она воспользовалась искусством Сорайи, которому так старательно училась ранее, и в то же время в ней чувствовалась трогательная невинность, по которой он всегда узнавал Верити.

Он был бессилен в попытке сдержаться и не ответить на ее поцелуй со всей страстью, горевшей в сердце. Кайлмор погрузил руку в ее шелковистые густые волосы. Они, прохладные и благоухающие, скользили между его пальцев, а жар ее губ обжигал его. Верити опустилась на его голую грудь и обняла за шею, притягивая его к себе.

Прежде чем погрузиться в темную бездну наслаждения, он оторвался от ее губ.

– Ради Бога, я пытаюсь вести себя правильно, – тяжело дыша, сказал он и посмотрел на ее пылавшее лицо.

Его добрые намерения висели на волоске.

– О, Кайлмор. – Ее опьяняющий смех отозвался в нем как изощренная пытка.

В полном отчаянии он подумал, что отдал бы ей все, что имеет, если бы она хотя бы один раз назвала его Джастином.

– Зачем ты делаешь это? – спросил он, а его руки еще сильнее сжали ее в своих объятиях. – Зачем, Верити?

Она коснулась волос на его затылке.

– Разве вы не знаете? Не понимаете? – Она смотрела на него ясным взглядом. – Война окончена. Я сложила оружие. Вы победили.

– Так легко? – Он не верил в ее капитуляцию.

Несмотря на поцелуй. Несмотря на то что она предлагала рай, в который он, грешник, уже не надеялся попасть.

– Ты говорила, что ненавидишь меня. Ты должна ненавидеть меня за то, что я с тобой сделал.

При напоминании о прошлом ее лицо помрачнело.

– Да, я вас ненавидела. Но больше не могу ненавидеть. Вчера я чуть не умерла. А я не хочу умереть, не отдав себя безоговорочно мужчине, которого желаю. Вы, Кайлмор, – мужчина, которого я желаю.

От изумления он не находил слов. Она – смелая, намного смелее, чем он. Она – прекрасная. И несмотря на его преступления против нее, она отдавала себя в его руки.

У Кайлмора сжалось сердце. После всего этого горя, насилия, страданий и гнева ему было трудно поверить в спокойную гавань, манившую его.

Уступка казалась такой простой. Эта уступка изменила его жизнь.

Верити смотрела ему в лицо. В ее глазах блестели слезы, а на лице отражалась страсть.

– Вы хотите, чтобы я просила, Кайлмор? Я попрошу, если это вам нужно. – Ее голос дрогнул.

Как она могла сомневаться в нем после стольких лет неутолимого желания? Он так крепко прижал Верити к себе, что ее слезы увлажнили его плечо.

Его голос дрожал от разбушевавшихся чувств.