Там, где хочешь - Ирина Кудесова

— Мы расстались друзьями. Если с Денисом можно быть друзьями. Когда я уходила, он даже спел «Лашате ми кан— таре»…

— Lasciate mi cantare, con la chitarra in mano?..

— Ага. С выражением: «Лашате ми кантаре — соно ун итальяно!»

— Не слишком он огорчился.

— Ушла с легким сердцем.

Это было главным — легкое сердце, которое она несла к станции, внесла в поезд и вынесла на парижскую улицу, где стояла серебристая «БМВ».

Фонтан еще бил, когда припарковали машину, перебежали дорогу, держась за руки, и нырнули в мирок приглушенного света, красных диванов, сверкающих рюмок. У стойки темного дерева сидела брюнетка с высокой прической, зацепив долгий каблук за перегородку на табурете. Она задумчиво водила пальцем по ободку бокала с красным вином; бросилось в глаза ее тонкое запястье с браслетом. Рояль жил — мужчина в приталенном костюме играл джазовую композицию. Да, ее миновало это — жалость, и сожаление, и необходимость зализывать чужие раны. Корто пообещал утешиться с марокканкой с десятого этажа.

— Не была здесь?

Марина помотала головой:

— Знаменитое «Клозери де Лила», где Золя с Сезанном кофе пили, Рембо с Верленом глазки друг другу строили, а Арагон выкрикивал в окно гадости про колонизаторов Марокко.

— Откуда такие познания, мадам?

— Денис рассказывал.

Ноэль усмехнулся:

— У тебя муж — ходячая энциклопедия.

— Сидячая. И почему — муж? Ревнуешь?

— Я никогда не ревную. Даю свободу выбора. — Официанту: — А столик Ленина у вас не занят?

Официант поймал Маринин взгляд:

— Не удивляйтесь. Он жил недалеко, а тут с поэтом Полем Фором в шахматы играл.

Сели, Марина ткнула пальцем в табличку:

– “V.О.Lenine” вместо “V.I.”!

Ноэль театрально понизил голос:

— Наверно, коммунистов не любят…

Звуки рояля обволакивали. Делаешь шаг, и как сразу жизнь меняется! Марина посмотрела поверх меню:

— Да и ты наверняка за правых.

— Я за тех, кому некогда по митингам ходить. Давай бутылку шампанского возьмем? «Вдову Клико?»

— Ты же за рулем.

— Плевать.

Марина засмеялась:

— Нет, не похож на француза…

— Ты хорошо знаешь французов?

— Ну… нескольких. Очень осторожные.

Ноэль подавил улыбку:

— Я же как-никак итальянец. С корсиканскими корнями, — задрал подбородок, сложил руки на манер Наполеона.

— У Наполеона звонит телефон…

— О! Это Джованни! Я на секунду, позволишь?

Ноэль выходит на улицу, Марина думает написать эсэмэску Денису, спросить, как настроение, но — нет, глупо… Перед ней барная стойка, у бармена за спиной — бутылки рядами, мягко подсвеченные. Брюнетка с высокой прической неторопливо берет бокал, делает глоток. Она, наверно, кого-то ждет. Приносят шампанское.

— Джованни, миллионер, скоро прилетает. Что у нас с подругами?

— У меня только Ксения.

Дать бы Ксеньке шанс — Франсуа совсем извел претензиями (я за все плачу, так что слушайте мое брюзжание, как музыку), а миллионер «редкостно деликатен».

— Она же мужа любит.

— Ну… ей так кажется.

Ноэль взял бокал с шампанским, посмотрел пристально:

— Женщина способна убедить любого, что влюблена. Включая саму себя.

За бокалом красного, который держала брюнетка, трепыхалось пламя свечи, и вино излучало сияние.