Долина кукол - Жаклин Сьюзан

– Жалко, что у нас не было этого с Гарри. Сейчас он женился на другой.

– Вот и радуйся, что не было! Это было ужасно! Мужчина… он слюнявит тебе грудь… прорывается в тебя. Тебе становится больно. К тому же он потеет и тяжело дышит – ни дать ни взять животное. У меня пошла кровь… и а забеременела…

Дженифер не верила своим ушам: Мария, неприступная богиня, исповедуется ей!

– Орен! – выпалила Мария его имя. – Он позаботился обо всем. Врач… опять боль… и прощай, беременность. Потом сильный жар и долгая болезнь. Меня привезли в больницу, прооперировали… и теперь у меня никогда не будет детей.

– О Мария, я так тебе сочувствую. Мария лукаво улыбнулась.

– Не стоит, это же хорошо! Если отец найдет мне жениха, я сама расскажу все этому мужчине. Ни один не захочет взять в жены женщину, которая не может иметь детей. Мне никогда не придется выходить замуж! – торжествующе произнесла ока, – Но что скажет твой отец?

– О-о, тетя уже позаботилась о том, как ему объяснить. Ей-то пришлось сказать правду. Но она несла за меня ответственность и поэтому должна выгородить меня. Скажет, что заболела, что у меня была опухоль в матке, и пришлось ее удалить.

– К самом деле удалили? Мария кивнула.

– Да, начинался перитонит, и матку удалили. Но это же прекрасно. Теперь мне хоть не досаждают месячные.

Дженифер хотела сказать, что сочувствует ей, но не посмела выражать сочувствие девушке, которая считает все это чудесной удачей.

– Что ж, ты, по крайней мере, все для себя решила, – только и сказала она. – А вот мне так и придется возвращаться в Кливленд.

– Тебе не нужно возвращаться, – с нажимом произнесла Мария. – Ты слишком красива, чтобы попусту растрачивать свою жизнь, ожидая той минуты, когда станешь жертвой грубого и неумелого обращения со стороны первого попавшегося мужчины.

– Но что же мне делать?

– Через две недели семестр заканчивается. Ты поедешь со мной в Испанию на лето, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Мария! – Это было чересчур заманчиво. – Но у меня всех денег только на обратный билет домой.

– Будешь моей гостьей. Денег у меня больше, чем я могу потратить.

Последние две недели в школе были сплошным триумфом Дженифер. Всю школу облетела новость: малышка Джаннет Джонсон удостоилась чести стать подругой Марии. Девушки бросали на нее завистливые взгляды. Мария продолжала держаться на царственно недосягаемом расстоянии со всеми, даже с Дженифер, лишь изредка перебрасываясь с нею парой слов, когда они встречались в вестибюле.

Но стоило кончиться семестру, как Мария стала относиться к ней тепло и дружески. Началось это, когда они взяли такси в Лозанну.

– Мы не можем поехать в Испанию прямо сейчас. Телеграмма от отца… – Он протянула бланк Дженифер. Отец советовал Марии провести лето в Швейцарии: в Испании все еще сильно ощущалась послевоенная разруха. Поскольку миллион человек погибли, а несколько сот тысяч были ранены, в настоящее время не представлялось возможным укомплектовать штат прислуги в их доме, поэтому его закрыли и жили пока в отеле. Но вскоре все должно было вернуться в нормальное русло, а до тех пор она могла наслаждаться жизнью за границей. В телеграмме отец сообщил номер счета в швейцарском банке.

– У нас куча денег, – сказала ей Мария. – Достаточно, чтобы совершить кругосветное путешествие. Но в Европе идет война, так что Франция исключается. Германия и Англия – тоже.

– Давай поедем в Америку, – предложила Дженифер. – Мы могли бы побывать в Нью-Йорке. Ни разу не была в Нью-Йорке.

– А как? У меня нет американского гражданства. Ехать невозможно, раз в Европе война. Вот ты могла бы сесть на пароход Красного Креста – у тебя есть преимущество как у гражданки Соединенных Штатов, но ведь остается опасность нарваться на мину или немецкую подводную лодку. Я, во всяком случае, не испытываю ни малейшего желания ехать в Нью-Йорк. Останемся на лето здесь. Гитлер со дня на день одержит победу, и все закончится.

Им суждено было прожить в Швейцарии три года. В первую же ночь они стали любовницами. Хотя предложение это ошеломило Дженифер, она не испытывала отвращения, более того, ей было даже немного любопытно. В ее глазах Мария все еще оставалась школьной богиней, стоящей на высоком пьедестале. К тому же логическое объяснение, данное Марией, исключало всякое подозрение насчет противоестественности таких отношений.

– Мы нравимся друг другу, – сказала она. – Я хочу, чтобы перед тобой открылся мир секса, чтобы ты испытала восхитительное чувство оргазма, пронизывающее все твое существо, чтобы ты узнала это не тогда, когда тобой неумело и грубо овладеет какой-нибудь неотесанный мужлан. Мы не совершаем ничего предосудительного. Мы не лесбиянки, как эти ужасные ненормальные существа, что коротко стригутся и носят мужскую одежду. Мы – две женщины, которые обожают друг друга и умеют быть нежными и любящими.

В ту ночь Мария разделась и гордо предстала перед Дженифер. Тело у нее было великолепно, но Дженифер испытала тайное удовольствие от того, что ее собственное тело значительно красивее и эффектнее. Она застенчиво сбросила одежду на пол и едва обнажила грудь, как услышала изумленный возглас Марии:

– Ты еще восхитительнее, чем я мечтала, – с нежностью произнесла она. Легкими ласкающими движениями она любовно погладила груди Дженифер и, подавшись вперед, прижалась к ним лицом, – Понимаешь, я люблю твою красоту и ценю ее. Мужчина сейчас разрывал бы ее.

Нежными пальцами она пробежала по всему телу Дженифер. К своему удивлению, та начала испытывать возбуждение… по ее телу прошла легкая дрожь…

– Пойдем. – Мария взяла ее за руку. – Давай ляжем и выкурим по сигарете.

– Нет, Мария. Трогай меня еще, – взмолилась Дженифер.

– Потом. Я буду и трогать, и обнимать тебя, чтобы ты испытала наслаждение. Но я хочу, чтобы ты чувствовала себя со мной умиротворенной. Я буду нежна…

Мария и вправду была нежна и очень терпелива: ночь от ночи ее ласки становились все более изысканными и интимными; постепенно она приучила Дженифер, преодолевая стыдливость, отвечать на них.

– Нельзя быть только любимой, нужно любить в ответ, – внушала ей Мария. – Доведи меня до экстаза так же, как я тебя.

С каждой ночью Мария требовала от нее все более утонченных и бурных ласк, пока Дженифер, наконец, не обнаружила, что сама отвечает Марии так же пылко и страстно, достигая таких вершин чувственного наслаждения, о существовании которых раньше не смела и мечтать.

Ей доставляла удовольствие двойственность их отношений с Марией. Ночью она страстно желала Марию, ненасытную и пылкую. Однако днем она относилась к ней просто как к подруге. Никаких других личных привязанностей у нее не было. Когда они ходили по магазинам или осматривали достопримечательности в незнакомых маленьких городках, Мария была для нее просто девушкой, и никакого влечения к ней она не испытывала. Часто им встречались привлекательные мужчины – инструкторы по лыжам, студенты, – и Дженифер обнаружила, что такие встречи даются ей не без труда. Мария оставалась глухой к предложениям молодых людей, однако Дженифер находила некоторых из них весьма привлекательными. Много раз во время танца она ощущала, как радостно трепещет все ее тело от тесного соприкосновения с сильным мужским торсом. Когда юноша шептал ей любовные признания, она испытывала неудержимое желание ответить ему взаимностью.