Королевские игры - Джейн Фэйзер

- Несомненно, мадам. - Глубоким поклоном сэр Фрэнсис выразил почтение к справедливому вердикту. - Но позволите ли предложить способ, который поможет обратить отлучение на пользу вашему величеству и стране?

Елизавета улыбнулась и не без ехидства заметила:

- Вы во всем видите возможности.

- В этом и состоит суть моей работы, мадам.

- Так что же у вас на уме? Будьте любезны, налейте вина. И себе тоже, если хотите. - Она кивнула в сторону громоздкого буфета у стены. - И присядьте.

Сэр Фрэнсис наполнил два хрустальных бокала золотистым вином. Один с торжественным поклоном подал королеве, а со вторым устроился на стуле. Пригубил и поставил бокал на стол.

- Предлагаю отправить мистрис Уолсингем к вашей кузине Марии в качестве посла доброй воли. В последнее время окружение шотландской королевы плачевно поредело, так что новая молодая фрейлина принесет с собой глоток свежего воздуха.

- Едва ли кузина с доверием отнесется к даме из числа моих придворных.

Королева нахмурилась.

- Эту даму она примет, мадам. Розамунда без труда убедит новую госпожу в том, что ее прогнали из дворца с позором, поскольку это чистая правда. Однако в качестве повода для отлучения назовет тайную приверженность идеалам католицизма, которая по неосторожности открылась. Смею полагать, что Мария не сможет устоять против жалостливой истории страдания за веру.

Елизавета взглянула с интересом:

- Возможно. Но не очевидно.

- Думаю, девочке удастся доказать, что она фанатично предана католическим догмам, а потому мечтает служить той, которая воплощает их суть и свободно, в соответствии с твердыми убеждениями исполнять должные религиозные обряды.

- Считаете, что малышка способна на столь изощренную ложь? - Только сейчас королева приняла идею всерьез. - Да, ваша кузина действительно обладает необыкновенной памятью и значительным художественным талантом, но в то же время так юна, наивна, даже проста. Нынешнее позорное положение лишний раз это доказывает.

- Не забывайте, мадам, что она из рода Уолсингемов.

Сэр Фрэнсис снова поднял бокал.

Королева покачала головой.

- Вы отъявленный мошенник, милорд. Хотите заставить девочку следовать семейной линии, как заставили ее брата.

- О, я ничуть не принуждал Томаса, мадам. Работа вполне в его духе. Более того, думаю, что и сестра найдет в новой деятельности немало интересного. Ну а отсутствие жизненного опыта с лихвой компенсируется острым и живым умом.

- Уверены?

Короткий наклон головы послужил убедительным ответом.

- И сможете использовать родственницу в качестве источника информации даже тогда, когда она окажется рядом с безумной католичкой?

- Да, мадам.

- Что ж, в таком случае возражений не имею. Но своевольная особа должна немедленно отбыть к месту новой службы. Видеть ее у себя я больше не намерена.

Сэр Фрэнсис встал и поклонился:

- Будет исполнено, мадам.

Он попятился к двери и исчез.

Розамунда осушила графин до последней капли. На голодный желудок вино подействовало мгновенно, и голова слегка закружилась. Она встала коленями на широкий подоконник и прислонилась лбом к стеклу, с тоской глядя на свободный мир, где текла полноводная река, плыли баржи, сновали лодки. В комнате было душно, и после недолгого сомнения пленница решилась открыть одну створку. Наклонилась и посмотрела вниз, в сад. Внимание сразу привлекла элегантная пара. Леди Ленстер и шевалье де Вожира прогуливались под руку по укромной лужайке. Доверчиво склонив головы, чтобы быть как можно ближе, они что-то увлеченно обсуждали. Арно выглядел рассерженным, и Агата положила ладонь на руку спутника, словно пытаясь успокоить, однако тот бесцеремонно отстранился.

Несмотря на собственные страдания, Розамунда заинтересовалась. О чем же говорили эти двое? Пара приближалась к стене дворца, к открытому окну, и невольная свидетельница отпрянула, опасаясь, что ее заметят. Не хотелось показываться кому бы то ни было в нынешнем печальном положении, да еще и сидя под замком. Несмотря на значительное расстояние, возбужденный голос Агаты донесся с неоспоримой ясностью.

- Ты не вправе предъявлять претензии, Арно. Я всего лишь выполняла твою просьбу. Интриговала, подстегивала и обучала несложным приемам игры. Так есть ли моя вина в том, что девочка использовала знания в отношениях с кем-то другим?

Несмотря на старания, понять ответ Арно так и не удалось. Шевалье говорил по-французски и слишком быстро. Однако голос и интонации выдавали крайнюю степень раздражения. Розамунда отошла в глубину комнаты, удивленная до такой степени, что даже забыла о важности момента: в покоях королевы решалась ее судьба. Однако отвлечься надолго не удалось: звук ключа в замочной скважине вернул к действительности. Она повернулась к двери и замерла.

Сэр Фрэнсис вошел в сопровождении двух гвардейцев в алых мундирах, которые остановились по обе стороны двери.

- Пойдешь с этими людьми. Они проводят себя в дортуар: соберешь все вещи и сложишь в сундук. Его потом отправят на Сизинг-лейн, где тебе предстоит провести оставшееся до начала путешествия время.

- До начала какого путешествия?

- Объясню, когда сочту нужным.

Лорд Уолсингем отошел в сторону, давая понять, что пленнице надлежит покинуть комнату под охраной.

Розамунда молча повиновалась и вышла в коридор. Гвардейцы тут же встали по бокам, и долгий, позорный путь в спальню начался. Никто из встречных не считал нужным скрывать любопытные взгляды. Ни у кого не оставалось сомнений в том, что она не идет, а ее ведут, хотя гвардейцы даже пальцем к ней не прикоснулись. Изгнанная фрейлина шагала, высоко подняв голову и устремив глаза в пространство. Со всех сторон доносился возбужденный шепот, и было ясно, что не позже чем через полчаса история станет предметом всеобщего обсуждения.

Свернув за угол, Розамунда едва не застыла от ужаса: навстречу шел Уил Крейтон в компании двух молодых придворных. Все трое весело беседовали и смеялись. Заметив возлюбленную, Уил мгновенно замолчал и испуганно посмотрел на провожатых, а уже в следующее мгновение побледнел и, умоляющим жестом вытянув руку, шагнул навстречу.

Розамунда покачала головой и решительно подняла ладонь, словно пыталась оттолкнуть. Пронзительным взглядом она выразила все, что не могла сказать словами. Крейтон недоуменно остановился, а потом отошел в сторону, чтобы пропустить странную процессию.

Лишь колоссальным усилием воли пленнице удалось обуздать желание оглянуться и посмотреть на любимого в последний раз. Отныне ее путь лежал далеко отсюда, далеко от этого мира, который по-прежнему оставался его миром. Больше их дороги никогда не пересекутся, и такой исход казался справедливым и полным смысла: даже в разрушительной катастрофе что-то должно было сохраниться. С какой стати Уилу терять все, что ему близко и дорого? Зачем губить свое будущее? И все же мысль о том, что тот, с кем вместе согрешили, продолжит вести прежнюю веселую жизнь, в то время как ей предстоит пока еще неведомое искупление общей вины, наполняла темным негодованием, от которого трудно было освободиться.