Тот, для кого живу - Александра Ронис

Неудивительно, что разговор двух мам завязался о самом важном событии в жизни любой женщины – грядущих родах. Юля в красках живописала свой опыт – негативные воспоминания к этому времени успели забыться, оставив после себя лишь букет из ярких, положительных впечатлений – поделилась советами, развеяла страхи, которые уже начали появляться у Ксении.

Непринужденная беседа за чашкой ароматного чая в приятной обстановке придала Ксении смелости, и она задала вопрос, на который, в принципе, уже знала ответ, но не задать не могла.

– Как ты думаешь, Саша позволит мне вернуться к себе в квартиру, если я его попрошу?

Юля уставилась на девушку в немом изумлении. Вот зачем снова возвращаться туда, откуда начали? Она, что, до сих пор не поняла, в каком уязвимом положении находится, и все, что делает Саша, только ради ее блага?

– Очень сильно в этом сомневаюсь, – поджав губы, сухо проговорила наконец Юля. На кухне вновь воцарилась тишина и повисло напряжение. – Ксюш, а ты сама-то как думаешь? – через минуту неловкого молчания, не выдержав, уже мягко спросила Юля. – Разрешит или нет?

Ксения отрицательно качнула головой и опустила взгляд.

Острое чувство жалости захлестнуло Юлю при виде этой совсем еще девчонки, у которой как будто по нелепой случайности, непонятным образом появился живот. Неожиданно и отчетливо пришло осознание, что сама Юля повзрослела. Вот и девчонки намного младше нее, не успев окончить школу, готовятся рожать.

Нет, это какой-то бред… Влад и Ксения… Как они вообще оказались парой? Нет между ними ничего общего, и чувств никаких нет. По крайней мере, со стороны Ксюши точно ничего нет. Любовью там даже и не пахнет. Там совсем другое. Что?

Юля вдруг вспомнила себя во время первой беременности. Тогда ее просто бесило до умопомрачения и доводило до слез собственное бессилие от невозможности избавиться от навязчивой опеки опера, что было вполне естественно, учитывая всю предысторию их отношений. Она ненавидела его, боялась и мечтала от него отделаться любым способом. А теперь почему-то возникло неотвязное, стойкое подозрение, что и Ксения испытывает подобные чувства. Вот только почему по отношению к Саше-то? Вроде как, радоваться надо, что в трудной жизненной ситуации она не осталась одна, а та пытается сбежать. Как будто она Сашу…

– Ты Сашу боишься, что ли? – Юля и сама не заметила, как помимо воли у нее вырвались эти слова. Резко и громко. И послевкусие от них осталось невидимое, неприятное. И мороз по коже. Но ужаснее всего и страшнее для Юли было встретиться взглядом с Ксенией, слишком заметно вздрогнувшей после ее слов. Так обычно смотрят, когда ты озвучиваешь тщательно скрываемую от тебя ложь, а твой собеседник и признаться в этом не может, но и врать дальше больше не в силах, потому что это бесполезно – ты его раскусил. – Но почему? – едва слышно прошептала она, боясь услышать ответ. – Ты что-то про него знаешь?

В голове забили тревожные молоточки. Юля и сама прекрасно знала, каким страшным человеком мог быть ее муж. Знала, но предпочитала об этом не думать, не вспоминать, не помнить. А сейчас словно призраки из прошлого вокруг нее сгустились отголоски давних событий и материализовались в одном только имени – Макс. В ушах зазвучал голос Саши, описывающий непоправимую трагедию с сестрой. Что-то там было в его словах. Что-то, на что она не обратила внимания. Что-то очень важное.

– Юля, – осторожно позвала Ксения и слегка коснулась ее рукой. – Ты бледная такая…

– Почему ты его боишься? – Юля вдруг резко схватила Ксению за предплечье. Не отводя пронизывающего взгляда, спросила с надрывом: – Почему ты его боишься?!

– Я его не боюсь, – растерянно пролепетала девушка, но ее бегающие глаза говорили, кричали об обратном.

– Почему тогда ты от его помощи отказываешься?! От нашей? – не отставала Юля, все больше наседая на Ксению и подчиняя неизвестно откуда взявшейся панике.

– Мне… мне просто неудобно, – наконец сообразила та, проклиная собственную неуверенность. – У вас столько проблем из-за меня.

– Мам, я пить хочу, – звонкий детский голосок просочился сквозь ядовитый туман прошлого, вернул Юлю в реальность настоящего. Не выпуская из рук подарок Ксюши, Даниил возник на пороге кухни, как свет в оконце, как солнышко из-за тучи.

– Да, мой хороший, сейчас, – мама тут же вскочила из-за стола, бросилась наливать ребенку сок. Почему-то задрожали пальцы, и справиться с тугой крышкой оказалось непросто. Он нервных, порывистых движений сок расплескался по столу. Ксения с напряженным молчанием неотрывно следила за ней взглядом. С вымученной улыбкой Юля протянула бокал ребенку, и он, прикончив сок, ускакал довольный и дальше устраивать гонки своим машинам.

Юля обессиленно опустилась на стул. Громоздкой тяжестью на плечи легла усталость. Избегая встречаться взглядом с гостьей, стараясь унять гулко бьющееся сердце, она задумалась. Прикрыла ненадолго глаза, попыталась собрать разрозненные мысли. С чего она вообще вспомнила о не самых приятных моментах своей жизни и пришла к выводу, что между Ксенией и ее мужем есть какая-то недосказанность? Ведь все очевидно и просто – Влад убил кого-то, несет заслуженное наказание, а Саша, как настоящий друг, заботится о его семье. Вот только почему вместо признательности девушка испытывает по отношению к нему отнюдь не благодарные чувства?

А еще занозой в сердце впилось воспоминание о несчастье с сестрой Саши. Юля знала себя – теперь в голове неотступно будут крутиться мысли об этом, и она не успокоится, пока не поймет, что же ее так обеспокоило. Что-то было в том коротком, давнем разговоре на эту тему в тот единственный раз, когда Саша заговорил об этом вскоре после рождения Данечки. Обмолвился раз и больше никогда не вспоминал об этом. Сама Юля тоже предпочитала не затрагивать эту щекотливую тему, чтобы не сделать любимому больно, напомнив, во-первых, о жуткой потере в его жизни, и, во-вторых, о том, с чего все начиналось у них. Ведь, судя по всему, в чем-то истории были схожи.

– Я, наверное, пойду, – поднялась Ксения из-за стола, испытывая непонятную неловкость от резкой смены настроения хозяйки.

Та не стала ее задерживать. Как-то отрешенно, пребывая в тревожной задумчивости, проводила ее до дверей, напоследок сказала:

– Ты не теряйся, забегай, а то Саша переживает, – на этих словах Юле пришлось сделать над собой усилие – как-то странно кольнуло в сердце, внутри начала закручиваться тугая спираль недоброго предчувствия. Прислонившись спиной к входной двери, Юля еще долго стояла в застывшей позе, невидящим взглядом уставившись куда-то в пол.

***

Ксения шаркнула ногой, разворошив успевшие слежаться пожухлые листья. Наморщив нос, вдохнула сырой осенний запах и, зажмурившись, медленно выдохнула. Хорошо-то как…

На улице дышалось легче. Не так сильно давило мучительное в своей прилипчивости ощущение, что она своим присутствием непременно вносит раздрай и смуту в жизнь людей. Вот и у Сашиной жены испортилось настроение после ее прихода. Видимо, что-то она не то сказала или сделала.