В погоне за мечтой - Льюис Сьюзен

– Рубашка и джинсы.

– Сними рубашку, – хриплым голосом велел Клей.

Эллин взялась за пуговицы и начала их расстегивать.

– Готово, – сказала она минуту спустя.

– На тебе есть лифчик?

– Да, – произнесла Эллин, устремив невидящий взгляд в темноту. – Он застегивается спереди.

– Так расстегни его, милая, – продолжал Клей. – Покажи луне свою роскошную грудь. Надеюсь, все ваши ковбои уже разбрелись по домам?

– Нет, пара-тройка ребят еще шастают вокруг, – сказала Эллин, зная, что он ждет именно этого ответа, хотя рабочие уже давно покинули ферму.

– Прикоснись к себе, милая, – зашептал Клей. – Сжимай соски и рассказывай мне, о чем ты думаешь в эту минуту.

Сердце Эллин было готово выскочить наружу. Она прислонилась спиной к сараю и провела рукой по груди, воображая, что ее соски ласкают его пальцы.

– Я представляю, как ты возбудился, – заговорила она, – и мечтаю о том, чтобы ты сию минуту вошел в меня.

– Я тоже думаю только об этом, – простонал он. – Господи, как же мне тебя не хватает!

– Погладь себя, – велела Эллин.

– Уже, и не просто глажу, а хватаю за всякие места. – Судя по его голосу, он улыбался.

– Кажется, кто-то на меня смотрит, – шепнула Эллин, вглядываясь в ночь.

– Кто-то из ковбоев?

– Да.

– Хочешь, чтобы он оттрахал тебя?

У Эллин перехватило дыхание.

– Хочешь попробовать его штучку? – допытывался Клей.

– Да, – пробормотала она.

– Тогда сними штаны.

Эллин послушно стянула джинсы с бедер. Прохладный ночной воздух ласково коснулся ее кожи, по телу волнами растеклось желание.

– Сняла, – сказала она, едва ворочая языком.

– Этот парень и сейчас таращится на тебя?

– Думаю, да. Господи, как я хочу, чтобы ты был рядом! – выдохнула Эллин, запуская пальцы между ног.

– Я тоже, милая, – негромко произнес Клей. – Если этот придурок хотя бы прикоснется к тебе, я его убью.

Эллин улыбнулась.

– Мои пальцы сейчас в том месте, где полагалось бы находиться тебе, – сообщила она.

– Это я и есть, – отозвался Клей чуть придушенным голосом. – Боже мой, я готов кончить только от одной мысли, что ты со мной!

– Я чувствую, как ты в меня входишь.

– Ради всего святого, Эллин! – простонал он. – Я уже в тебе.

– Крепче, быстрее! – взмолилась она. – Вздрючь меня как следует.

– Я вот-вот кончу, – выдохнул он.

Пальцы Эллин быстро двигались взад-вперед, и наконец ее охватила судорога оргазма.

– Ты здесь? – спросил Клей.

– Ох… – с трудом произнесла Эллин. – Ох, Клей…

Несколько секунд трубка молчала, потом Клей сказал:

– Как жаль, что я не могу тебя поцеловать!

Эллин, закрыв глаза и раздвинув губы, содрогалась всем телом, наслаждаясь ощущением, которое, казалось, источали кончики ее пальцев. Ни с кем, кроме Клея, она не занималась любовью на расстоянии. До сих пор ей и в голову не приходило, что секс по телефону может так завести ее.

– Ты в порядке, милая? – осведомился Клей.

– Да, – слабым голосом отозвалась она.

Клей усмехнулся:

– Кажется, ты и впрямь кончила.

Эллин улыбнулась:

– Ты заставил меня кончить.

– Я и тот ковбой.

Эллин рассмеялась.

– Можно я оденусь? – спросила она.

– Черт побери, я бы хотел сказать «нет», – ответил Клей. – Но кто-то уже в третий раз пытается до меня дозвониться. Может быть, дети. Я перезвоню тебе позже, хорошо? Я тебя люблю. – Он дал отбой.

– Я тоже тебя люблю, – сказала Эллин в умолкшую трубку и, отняв от уха телефон, принялась натягивать джинсы. Теперь, когда Эллин не слышала его голос, так возбуждавший ее, она почувствовала неловкость и смущение и даже с испугом подумала: а что, если и вправду кто-нибудь следил за ней? Но вокруг не было ни души, и Эллин принялась застегивать лифчик и рубашку, обводя взглядом залитые лунным светом поля. Порой после разговоров с Клеем ее охватывало странное, необъяснимое ощущение подавленности; вот и сейчас, чувствуя, как ею овладевает грусть, Эллин забыла о только что прошедших минутах близости и предалась горестным размышлениям о том, что Клей не собирается ехать в Нью-Йорк, хотя догадывалась об этом с самого начала.

Они с Клеем ни разу не появлялись на людях вдвоем. Они встречались в его доме, куда не могли проникнуть посторонние, а если им доводилось столкнуться на приеме или вечеринке, норовили держаться подальше друг от друга. И что еще хуже, иногда им не удавалось увидеться по три-четыре недели, и именно поэтому они достигли такого мастерства в телефонном сексе.

Оттолкнувшись от стены, Эллин медленно побрела к дому. Ветер усилился, и тонкие джинсы, блузка и вязаная накидка матери не спасали ее от холода. Однако Эллин ничего не замечала. Ее мысли были всецело заняты Клеем. Ей хотелось узнать, что он сейчас делает и действительно ли скучает по ней. Собственная уязвимость раздражала Эллин, но и прежние ее приятели – за исключением Ричи, разумеется, – доставляли ей немало неприятностей. Эллин уже начинала подумывать о том, что невзирая на профессиональные успехи в ее характере есть какой-то серьезный изъян. В ней было что-то позволявшее мужчинам дурно обходиться с ней, хотя поначалу все они пылали страстью, не уступавшей ее собственной. Насколько знала Эллин, ни одна ее подруга не ведала подобных затруднений, а значит, было в ней что-то, чего нет в других женщинах. Или, наоборот, ей чего-то не хватало. Эллин была готова на все, лишь бы узнать, в чем тут дело; отношения с мужчинами ранили ее самолюбие, а затянувшийся развод Клея и его маниакальная скрытность лишь усугубляли положение.

Впрочем, сейчас не время предаваться тоскливым мыслям – мать непременно что-нибудь заподозрит, а Эллин, хотя и старалась быть с ней откровенной, понимала, что мать никогда не смирится с тем, какое место занимает в жизни ее дочери скандально известный Клей Инголл. Конечно, он сильно изменился с тех пор, когда наравне с другими рок-звездами шестидесятых пользовался репутацией необузданного дикаря, но если прислушаться к тем обвинениям, которые бросала ему бывшая жена, прошлое Клея начинало казаться на редкость тихим и мирным. Если бы Эллин не знала его так близко, она, вероятно, приняла бы сторону Нолы, поскольку по внешности и манерам Клея невозможно было догадаться о том, какой он добрый и чуткий человек.

Едва Эллин ступила на порог, у нее потекли слюнки. В доме витал восхитительный аромат мяса в горшочках, любимого блюда матери. Мать хлопотала на кухне, она рассеянно помешивала соус, не отрываясь от телевизора.