Мост любви - Эмма Дарси

Ее жизнь изменилась бесповоротно, подумала Скай.

Она согласилась на встречу с Люком после того, как адвокат показал ей все бумаги, а частный детектив представил отчет о ее отчиме. Скай снова подумала о том, насколько могущественна семья Перетти и что их конечная цель — Мэтт.

Спустя две недели после первой встречи с Люком Скай узнала, что он вступил в конфронтацию с отцом и выяснил, как подло обманул ее отчим. Но это не могло изменить того, как семейка Перетти поступила с ней.

Скай бросила взгляд па часы и встрепенулась — половина десятого. Ей пора.

Взглянув на себя в зеркало, она увидела, что помада стерлась с губ, видимо, когда она нервно закусывала их, предаваясь своим невеселым размышлениям. Поднося помаду к губам, Скай заметила, что ее рука дрожит. Глупо волноваться из-за внешности, урезонила она себя, хотя мать Люка наверняка неодобрительно хмыкнула бы при виде ее дешевого летнего сарафана. Впрочем, ей предстоит встреча не с матерью Люка, которую она, скорее всего, никогда в жизни больше не увидит, а с самим Люком. Была рекордно жаркая для Австралии погода, а Скай предстояла получасовая прогулка пешком, и ей, как бы там ни было, не хотелось предстать перед Люком распаренной и вспотевшей.

Собрав волосы в узел на затылке, Скай водрузила на голову широкополую соломенную шляпу, скользнула в разношенные сандалии, взяла солнцезащитные очки и сумочку и вышла из дома. Она не могла унять волнения из-за того, что ей предстояла встреча с мужчиной, который теперь точно знал, что он — отец ее сына.

Хорошо, что он хотя бы не стал настаивать, чтобы она привела с собой Мэтта. Впрочем, адвокат, через которого была передана просьба о встрече, был очень любезен и ни на чем не настаивал, оставив выбор места и времени за ней.

Что ж, встреча была необходима, учитывая, как поступил ее отчим, который даже подпись ее подделал, чтобы выманить у Перетти побольше денег, спекулируя ее беременностью.

Сто тысяч долларов!

Эта сумма до сих пор повергала ее в шок.

А чек, который Люк выписал, чтобы компенсировать украденное, грозил прожечь дырку в ее сумке. Он был приложен к остальным бумагам, которые адвокат принес ей, но Скай точно знала, что не возьмет этот чек. Во-первых, деньги были украдены ее отчимом, а не Люком. Во-вторых, она не хотела попасть в зависимость от этих денег. Чтобы вернуть чек, личная встреча с Люком была самым подходящим случаем. Она даст понять, что ей никогда не были и сейчас не нужны его деньги. И трастовый фонд она тоже не использует, поскольку это грозило бы привязать Мэтта к семье Перетти, а это не самая лучшая родственная связь, которой она хотела бы для своего ребенка. Грязные деньги.

Лучше быть ничего не должной семье Перетти. Она в состоянии вырастить сына самостоятельно.

Скай повторяла это себе в ритме шагов, которые приближали ее к месту встречи — парку на набережной рядом с гостиницей «Новотель». Она специально выбрала такое людное место и ранний час — десять утра, чтобы чувствовать себя в большей безопасности наедине с Люком.

Она сразу заметила Люка, сидевшего на скамейке под одной из норфолкских сосен, растущих вдоль берега. Он смотрел куда-то в сторону аэропорта Маскот, где поминутно взлетали и приземлялись огромные лайнеры. Одну руку он небрежно положил на спинку скамейки, что придавало ему расслабленный вид.

Скай же, наоборот, с каждой минутой чувствовала себя все нервознее. Она была даже вынуждена остановиться на минуту, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и хоть немного успокоиться. Она должна предстать перед ним холодной и уверенной в себе, а не испуганной и смущенной, каковой чувствовала себя на самом деле. И неважно, что Люк по-прежнему казался ей самым привлекательным мужчиной на земле и все еще притягивал ее физически. Люк Перетти и все связанное с ним навсегда вычеркнуто из ее жизни. С этой мыслью она решительно продолжила свой путь.

Он перевел на нее взгляд сразу, как только она ступила на дорожку, ведущую к скамейке. Люк стремительно поднялся и стоя наблюдал за ее приближением.

Скай похвалила себя за то, что предусмотрительно надела темные очки. Они не только позволяли ей скрыть собственные чувства, но и в свою очередь рассмотреть Люка. Он был одет очень просто — в бежевые слаксы и трикотажную бело-бежевую рубашку-поло, но все это, безусловно, было высшего качества и очень дорогое. Губы Люка растянулись в чувственной улыбке, немедленно заставив ее почувствовать, как много открывает взгляду ее летний сарафан.

Разве может такое быть, чтобы он все еще находил ее привлекательной и желанной?

При этой мысли у Скай мучительно свело живот, а пульс зачастил.

— Рад снова видеть тебя, Скай, — с искренней улыбкой приветствовал ее Люк.

Скай немедленно насторожилась. Не хочет ли он таким образом притупить ее бдительность и сделать сговорчивее? Неужели он думает, что она может забыть, как он обошелся с ней? Вышвырнул из своей жизни в тот самый день, когда она собиралась сказать ему, что беременна?

— Не могу ответить тебе тем же, Люк. Я пришла только для того, чтобы вернуть тебе чек. Передать тебе его лично в руки, чтобы больше не возникло никаких… недоразумений.

Она стала нервно дергать молнию на сумке, стремясь поскорее избавиться от бремени денег Перетти.

— Скай, это деньги за те пять лет, что ты растила ребенка одна, — возразил Люк. — Любой суд присудил бы их тебе без колебания.

— Они мне не нужны, и я ни о чем не просила. Я не знала, что отчим обращался к твоей семье, пока он не принес ту тысячу долларов на… на…

— Да, это было очень хитро с его стороны — дать тебе достаточно большую сумму, чтобы убедить в том, что Перетти настаивают на аборте. Кроме того, тогда бы и его жульничество могло остаться нераскрытым — нет ребенка, а значит, нет и никаких связей с нашей семьей.

— Люк, ты мне веришь? — Она на миг прекратила дергать заевшую молнию.

— Абсолютно, — прозвучал быстрый и решительный ответ.

От его ответа Скай пришла в смятение. Если бы только он поверил ей тогда…

— Совершенно очевидно, что твой отчим увидел в этой ситуации для себя большую выгоду и не преминул воспользоваться ею, — продолжил Люк, напомнив Скай, какую большую работу по расследованию этой ситуации он проделал.

Но его нынешнее доверие уже ничего не значит!