Леди Роз - Сандра Уорт

– Я вижу, вы все знаете, – слегка смягчившись, сказала я соседу.

Его неотесанные манеры и алчные взгляды, которые он бросал на мою грудь, больше не оскорбляли меня, поскольку этот человек оказался полезным.

– Не могли бы вы рассказать мне о других? – Я слегка придвинулась к нему, чтобы раскаты хохота соседей по столу, обменивавшихся придворными сплетнями, не помешали мне пропустить хоть слово.

– Pardieu,[11]тот молодой человек рядом с леди Мод – настоящий рыцарь! Я слышал одну историю…

Я снова посмотрела на сэра Джона Невилла. Он отодвинул стул и углубился в беседу с леди Мод, разговаривая с ней за спиной лорда Кромвеля. Я отвернулась прежде, чем он успел это заметить. Вопрос требовал немедленного ответа.

– Эти Невиллы принадлежат к йоркистской или ланкастерской ветви? – с деланой непринужденностью спросила я. Боясь, что тучный рыцарь заметит по моим глазам, какое значение имеет этот вопрос, я взяла положенный на мою тарелку кусок зайчатины и сделала вид, что поливаю его пряным горчичным соусом. Но он удивил меня, захохотав во все горло; этот зычный смех даже придал ему некоторое очарование. Я посмотрела на старого, рыцаря с любопытством.

– Вы совершенно невинны, не правда ли? – Продолжая смеяться, он повернулся к соседям по столу. – Она хочет знать, кто эти Невиллы – йоркисты или ланкастерцы!

– Я жила в монастыре, сэр, – покраснев, попыталась я объяснить свою неосведомленность.

– Если так, то вам многому придется учиться, и счастлив тот мужчина, которого вы выберете в учителя! – громогласно воскликнул он.

Дамы улыбнулись, а кое-кто из мужчин прыснул со смеху. Один из них, оказавшийся сенешалем лорда Кромвеля, пожалел меня и сказал:

– Миледи, они – йоркисты.

Я повернулась к тучному рыцарю, и он продолжил рассказ с того места, на котором остановился:

– Каждый раз, когда король Генрих ощущает очередной приступ безумия – королева и герцог Ричард Йорк начинают бороться за право управлять страной в качестве регента. Иногда верх берет Йорк, иногда королева, эти Невиллы с самого начала неприятностей были незыблемыми сторонниками Йорка… Я вижу, вы начинаете что-то понимать. Они – сыновья графа Солсбери и братья графа Уорика.

Я почувствовала себя так, словно получила удар под ложечку, и едва не упала в обморок. Должно быть, я побледнела, потому что откуда-то издалека до меня донеслось:

– Леди Изабель, что с вами?

– Ничего, – пробормотала я. – Просто… зайчатина попалась жесткая. – Я положила кусок на тарелку и проглотила комок в горле. – Прошу вас, продолжайте.

– Что ж, извольте… Есть Невиллы, есть Перси, и эти кланы ненавидят друг друга. Надеюсь, это вы икаете? Отлично. Понимаете, леди Мод… она наследница земель и имения Кромвеля. В их число входят имения, конфискованные у Перси Генрихом Четвертым за государственную измену еще в начале тысяча четырехсотых. Поэтому, когда леди Мод два года назад вышла в этом замке замуж за сэра Томаса Невилла, это означало, что в один прекрасный день Невиллы предъявят права на крепости, в свое время принадлежавшие Перси. Похоже, безземельному лорду Эгремону, горячему младшему сынку графа Нортумберлендского – и такому грубияну, что ни одна богатая наследница не выйдет за него замуж! – не понравилось, что собственность Перси перейдет и руки Невиллов. До того, что спорные земли были конфискованы пятьдесят лет назад, ему не было дела. Поэтому Эгремон устроил засаду у Стэмфордско-го моста и напал на свадебный поезд. Говорят, что Невиллы – заметьте, застигнутые врасплох и численно уступавшие Перси – сумели победить только благодаря младшему сыну графа Солсбери, сэру Джону. Второго такого вояки вам не найти. Хотя он всего-навсего третий сын и лет ему от роду только двадцать пять, но отец очень ценит его советы. Да, леди, в один прекрасный день я буду драться бок о бок с сэром Джоном… конечно, если так решит лорд Кромвель. Я у него на службе.

– Понятно. – Нетронутое вегетарианское блюдо из гороха и лука в шафране успели унести, и теперь я смотрела на десертную тарелку с фигами, украшенными миндалем и розовыми лепестками и посыпанными сахарной пудрой. Я взяла одну и попыталась проглотить, не понимая, что со мной творится. Пир, на который я так мечтала попасть, обернулся горьким разочарованием, и мне хотелось, чтобы он поскорее закончился.

Но сестра Мадлен уходить не собиралась. Она повернулась ко мне, хлопнула в ладоши и сказала с восторгом ребенка:

– Изабель, здесь жонглеры! – Она показала на двоих обнаженных по пояс молодых людей с ожерельями на шеях, которые вошли в зал под звуки труб, донесшихся из галереи. Они с редким искусством жонглировали горящими факелами и закончили представление глотанием пламени. Когда в знак победы юноши подняли ввысь погасшие факелы, публика наградила их громкими аплодисментами и дождем серебряных монет. Потом вышел трубадур с гитарой и спел непристойную песню о развратной жене рыбного торговца, за которой последовала томная баллада о безответной любви леди Илейны к сэру Ланселоту, полная печальных вздохов и слез. Но я не могла думать ни о чем, кроме лорда с ямочками на щеках. Теперь я радовалась компании тучного рыцаря и пыталась смотреть на него, а не на того, кто сидел на возвышении слева от меня.

Наконец трубадур поклонился и сказал:

– Мое выступление закончено. Спаси Господь всю честную компанию. Аминь.

Затем музыканты на галерее взяли несколько аккордов, и зал очистили для танцев. Арфа, ребек,[12]свирели и лютни заиграли страстный кельтский мотив, каждая нота которого говорила о любви, но я сидела на скамье как вкопанная, решив не обращать внимания на музыку. Лорды и леди поднялись, и дородный рыцарь с силой хлопнул по столу:

– Хо, моя дорогая леди! Пришло время повеселиться! Позвольте…

Он запнулся на полуслове. Я проследила за направлением его взгляда и уставилась прямо в темно-синие глаза сэра Джона Невилла. У меня перехватило дыхание.

– Леди Исобел, прошу оказать мне честь и принять приглашение на танец, – сказал он звучным голосом, в котором чувствовался северный акцент.

Он знал, как меня зовут! Я с трудом втянула в себя воздух и молча встала. Он поклонился сестре Мадлен, и монахиня поднялась, неохотно пропуская меня; бедняжку слегка покачивало. Она была явно недовольна, однако я не обратила на это внимания и протянула лорду руку. Прикосновение сэра Джона было легким, но властным. Он повел меня в центр зала. Мы вместе с другими танцорами встали в позиции на полу, усыпанном лепестками роз. В экзотическом ритме танца было что-то мавританское. Мы двигались вместе: короткий шаг в сторону, три шага вперед, два назад и поворот. Я едва сознавала, что делаю. Его глаза сжигали меня, но я не могла отвести взгляд. Мы делали па, ненадолго расставались и снова возвращались друг к другу. Я ощутила его дыхание, и пламя свеч поплыло, стены расступились, а все другие пары куда-то исчезли. Во всем мире были только он, я и музыка. Неистовый ветер под ногами гнал меня то вперед, то назад. Он встал на колено, и я медленно обошла его кругом, чувствуя себя как во сне. Моя рука не покидала его руки, он не сводил с меня глаз. Потом он поднялся и начал обходить меня. Время остановилось; я застыла на месте, чувствуя, что мое сердце объято пламенем.