Прелестные наездницы - Барбара Картленд

– О, любимая моя, – ответил он, я тоже этого не знаю. Разве вы не понимаете, что мы оба начинаем все сначала? Я знаю лишь, что все, что я делал раньше, кажется мне теперь невероятно глупым, и об этом не стоит и вспоминать. Мы начнем все сначала в поместье Манвилл-парк. Мы заживем там новой жизнью – вы и я, с нашими лошадьми и когда-нибудь – с нашими детьми. Достаточно ли вам этого?

Он вдруг осознал, что это из-за слез ее глаза сияют, будто звезды.

– Об этом я всегда… мечтала, – прошептала она, – собственный… дом… и вы…

Она замолчала и потупила взор. Тут, будто не в силах больше сохранять самообладание, лорд Манвилл обнял ее и, притянув к себе, приподнял ей подбородок.

– Если бы вы только знали, как я хотел этого, – прошептал он и поцеловал ее.

Кандида почувствовала тот же восторг, то изумление и ту радость, что ей принесли минуты, проведенные с ним в том маленьком лесу. Но сейчас она инстинктивно чувствовала, хоть и не могла себе этого объяснить, что в поцелуе его была преданность, которой раньше не было. Его губы – сначала нежные, затем требовательные и в конце концов страстные – пробудили в ней пламя.

Но было также и нечто, казавшееся неразрывно связанным с ее молитвами, ее верой в Бога и великолепием солнца.

Поддаваясь порыву, она обвила руками его шею и притянула его ближе к себе. Он никогда не узнает, подумала она, как тоскливо и одиноко ей было без него. Казалось, будто какая-то ее часть осталась там, в Манвилл-парке, когда она убежала оттуда.

Теперь, целуясь, они были мужчина и женщина, но такие близкие друг другу, что представляли собой будто единое целое: и она подумала, что теперь они никогда не расстанутся.

– О, Кандида, – прошептал лорд Манвилл, глядя на нее, – я нашел тебя – нашел после того, как начал было думать, что уже потерял навсегда. Ты никогда не покинешь меня, никогда больше не убежишь от меня, потому что я знаю, что лишь ты значишь для меня что-то в этой жизни… и я не могу жить без тебя.

– Я… т-тоже… л-люблю тебя, – прошептала она, захлебываясь собственным счастьем; щеки ее зарделись, а глаза лучезарно сияли, и она была совсем не похожа на себя прежнюю. – Я люблю… т-тебя, я люблю тебя… а остальное н-не важно… правда?

– Совершенно верно, моя дорогая, – ответил он. – Мы вместе – ты и я – а остальное не важно.