Любовь как в кино - Виктория Ван Тим

– Что? Нет! – Я качаю головой. – Я пока не готова с ним встречаться. Нет. Мне нужно время, нужно прийти в себя, поразмыслить. Пусть скажет спасибо, что я подыгрываю ему в эпизоде из «Вам письмо».

Но я в смятении. Чтобы отвлечься, прячу телефон в карман и лезу в сумку за ключами.

Элли, не говоря больше ни слова, подъезжает к стоянке перед домом и паркуется. Я мечтаю лишь вернуться на свой диван и, возможно, открыть бутылочку вина. Ключи я до сих пор не нашла и, выходя из машины и закрывая дверцу бедром, продолжаю рыться в сумке, мысленно проклиная ее размеры.

– Кенсингтон.

Мое сердце замирает. Не может быть. В недоумении поднимаю голову. Передо мной стоит господин NY152.

Здесь, на моей парковке. Никаких «давайте встретимся». Он уже здесь.

Почему он в костюме? Он пахнет мускусом и искушением, доказывая, что дьявол действительно носит «Прада». По крайней мере я думаю, что это «Прада».

Хотя… Не имеет значения, что он носит. Все равно – дьявол.

Шейн стоит, ожидая, что я заговорю. Удачный момент для того, чтобы с моей головы упал один ролик из оставшихся шести бигуди. О боже, мои волосы!

– Привет, Шейн. – Элли мило улыбается, подмигивает мне, а затем проходит мимо, направляясь к… О, чудненько, и Рэнд Петерсон здесь. Вся банда в сборе.

Не хочу сейчас иметь с ними дело. Иду к дому, на ходу перерывая рукой содержимое моей бездонной сумки. Да где же эти ключи?

Ускоряю шаг, не реагируя на присутствие Шейна. Он идет следом. Представляю, как мы смотримся со стороны. Шейн в дорогом костюме и я – в растянутых домашних штанах. Стыдно – не то слово.

– Прекрасно выглядишь, – тепло улыбаясь, говорит Рэнд Элли, когда я прохожу мимо них. Но тут он замечает меня – и его лицо вытягивается.

Неважно. Я задаю новую моду. Вытираю под глазами и замечаю на руках черные полосы. Класс, еще и тушь потекла.

Элли рассказывает Рэнду о наших приключениях.

– И тогда мы спрятались в туалет, а Кенз, представляешь, она…

– Кенсингтон, подожди, пожалуйста, – окликает меня Шейн. Голос у него теплый, а выражение лица такое, что, кажется, он вот-вот рассмеется.

Пускай. Мне не смешно, и я определенно не намерена ждать. Я хочу поскорее спрятаться.

– Кенсингтон, подожди! Нам надо поговорить. – Шейн идет рядом, приспосабливаясь к моему шагу.

Я останавливаюсь у своей двери и рукой переворачиваю содержимое сумки, будто собираюсь вытащить лотерейный билетик. Наконец пальцы нащупывают металл и пластик. Вытаскиваю ключи, отпираю дверь и пропускаю вперед Элли и Рэнда. Но как только Шейн делает шаг, я захожу сама и захлопываю за собой дверь. Я не готова с ним сейчас говорить.

– Кенсингтон, – глухо звучит его голос из-за двери.

Стены здесь кирпичные. Может там пыхтеть сколько захочет. Когда я разворачиваюсь, Элли и Рэнд удивленно на меня смотрят.

– Она пьяная? – спрашивает Рэнд у Элли, кивая на меня.

Элли смеется.

– Пока еще нет. Кенз, ты собираешься его впускать?

Стук, стук, стук. Я не реагирую.

– Нет. Не собираюсь.

– Кенсингтон! – Шейн окликает громче. Снова: стук, стук, стук.

– Пойдем выпьем вина. Поговори с ним, Кенз! – Элли спешит на кухню.

– Я… э-э… – Рэнд неловко мнется, затем следует за Элли.

Ну и правильно.

В дверь снова стучат. На этот раз за дверью стоит Серый Волк. И его большая ложь. Ну, технически он не лгал, но – утаил. Он знал о Тоне и Брэдли. Моя здравомыслящая часть советует ему не доверять.

Но есть еще настойчивый тихий голосок, который радостно прыгает и напевает: «Он здесь, он здесь». Этот голосок бросает в воздух блестки.

Закрываю один глаз и приникаю другим к дверному глазку. Даже искаженный линзой, он выглядит отлично. Темные волнистые волосы, медово-карие… Ой, он смотрит на меня. Я быстро отскакиваю. Он ведь не может меня увидеть? Или может?

– Кенсингтон, пожалуйста, впусти меня.

Ручка двери поворачивается влево, затем вправо.

Я подхожу ближе к двери.

– Не сейчас.

Никакой на свете зверь не ворвется в эту дверь, хочется мне добавить. Но я и так уже напоминаю сумасшедшую; не стоит усиливать это впечатление. Я прислоняюсь спиной к двери.

Дверь слегка дрогнула под его весом, когда он прислонился к ней с той стороны.

– Ладно. Я все равно не уйду, поговорим так.

– Ну, как хочешь.

Мне следовало бы просто уйти. Не стоять здесь. Однако ноги будто приросли к полу. И, по справедливости, я должна оказать ему ту же любезность, что оказала Брэдли, так ведь? Я поворачиваюсь к двери боком.

– У тебя единственный шанс сказать правду. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Договорились?

– Спрашивай.

Внутри все сжимается. Я не готова. Что именно я хочу спросить? Почему ты не сказал мне о Брэдли и Тоне? Знаешь ли ты про Клайва? Смогу ли я снова тебе доверять? Почему ты оставил у себя мои картины?

И тихий голосок в моей голове: «Как ты ко мне относишься?»

– Кенсингтон?

– Ты знал о Тоне и Брэдли с самого начала. Почему ты ничего не сказал?

– А ты бы мне поверила? Честно? После того что было раньше? Это только сильнее оттолкнуло бы тебя от меня. Нет, ты должна была сделать выбор сама.

Я порвала с Брэдли раньше, чем узнала о беременности и что он мне изменяет. Так что я сделала выбор сама. И да, Шейну я, вполне вероятно, не поверила бы. В самом деле, я разозлилась на него уже за одно то, что он говорил, будто Брэдли мне не подходит.

Черт. Он совершенно прав.

– Кенсингтон?

– Хорошо, понимаю. – Со следующим вопросом чувствую новый прилив негодования. – Но почему ты не остановил меня, когда мы с Элли уезжали? Ты просто дал мне уйти.

– Я пытался тебя остановить, но… ты ведь не отдала ему кольцо, – тихо говорит Шейн.

Тоже верно. Глажу дверь ладонью.

– У меня его больше нет, – клянусь, я ощущаю его через дверь. Закрываю глаза. Давай скажи это. – Шейн, мне нужно знать… что, по-твоему, происходит между нами? Чего именно ты хочешь? Потому что я все еще хочу выйти замуж, иметь семью…

Выдох. Я отправила свой вопрос. В космос. На этот раз мне нужен ответ.

Пауза. Самая длинная, самая мучительная пауза в истории мира.

Дверь чуть дергается. Ну, скажи же хоть что-нибудь. Пожалуйста.

Снова выглядываю в глазок. Дыхание перехватывает. Он ушел? Ушел! Я его больше не вижу. Только пустую лестничную площадку и коридор. Открываю дверь и высовываю голову наружу.