Присвоенная - Марина Багирова

И женское чутье подсказало мне.

— Я на нее похожа, не так ли? На ту девушку…

— Что ты сказала?! — он пытался выглядеть безразличным, но, уверенная в своих способностях верификатора, я утвердительно качнула головой.

— Значит, похожа… Ты любил ее, ведь так, Адамас? И не смог спасти… — необыкновенная убежденность в собственных предположениях почти испугала меня, — и теперь ты выбрал ничтожнейший из методов — месть такой же красивой и невиновной, как она…

— Молчи! — его рука пригвоздила меня к матрасу, лишив возможности дышать, а взгляд обещал смерть… но не быструю и не легкую… Наконец, он отпустил меня и, с отвращением глядя, как я жадно хватала воздух, заговорил: — Ты так уверена в себе, так уверена в его любви к тебе, Диана… Но признайся, разве тебя не мучает вопрос: что будет потом, через время, когда ты станешь обыденной, когда постареешь?.. По глазам вижу — я прав. Ты думаешь, что знаешь его, а на самом деле лишь зацепила край его бесконечной жизни… Я расскажу тебе, каков он настоящий.

— Я и так знаю — в полной мере испытала на себе все его отрицательные стороны, — пробормотала я тихо, потирая шею, но Адамас этого уже не слышал.

Не сводя с меня пустого, направленного в прошлое взгляда, он неотвратимо начал свой рассказ…

— Прошло больше сорока лет. Долго, не так ли? Да, долго…для таких, как ты… Вас, людей, слишком много, вы слишком быстро сгораете, и запоминать ваши имена — пустая трата сил. Но она…была такой же, как ты — особенной. И ее имя я не могу забыть, как бы ни пытался… Ее звали Сильвией. Ослепительно красивая, старше тебя лет на пять, она всегда носила короткую стрижку и утверждала, что по-другому стричься не будет, — и нежная улыбка неожиданно тронула его лицо…

Кристоф наткнулся на нее случайно в одном из пунктов для сбора пищи. Сирота, воспринимавшая в штыки любые наставления и правду о своем дерзком нраве, она не имела никого, кто спохватился бы о ней.

Что его привлекло в ней — сияющие глаза, неукротимый характер или ее детское нежелание принимать реальность, неизвестно. Как и то, насколько серьезным было отношение Кристофа. Но он решил сыграть с ней жестокую шутку.

Ее отпустили, и она даже не поняла, какой участи избежала по прихоти своего неведомого хозяина.

Кристоф встретил ее в тот же день, одетый как последний нищий. Адамас недоумевал, чем Кристоф смог привлечь ее меркантильную натуру — а именно такой она и была. Но для меня, уже знакомой с его опасным обаянием, такой вопрос не стоял… И он приводил ее в полуразвалившуюся лачугу, угощал объедками, ужасая своей мнимой бедностью и в то же время безжалостно маня завораживающей красотой…

— Он относился к ней иначе, чем к тебе, для него она была игрушкой… — бормотал Адамас, не сводя с меня неподвижного невидящего взгляда. От жестокого похитителя не осталось и следа — передо мной сидел старик, вспоминавший свое горе…

А потом она вдруг стала избегать Кристофа, и он поставил на ноги всю охрану, чтобы убедиться в ее верности.

— Но она не изменяла ему, — и что-то стальное мелькнуло в глазах Адамаса, что-то, не предвещавшее для меня ничего хорошего, — просто все, чего Сильвия хотела — это вырваться из своей беспросветной жизни, она хотела защиты и возможностей, всего того, чего, по иронии судьбы, у ее «нищего» возлюбленного было в избытке.

Наконец, так и не увидев в ней желаемого — любви вопреки нищете и слепого доверия, Кристоф решил наказать ее. Он попросил своего друга Адамаса поухаживать за ней, дразня богатством.

— К своему несчастью, я согласился. Если б я знал, как она красива, как интересна…Если бы я мог предположить, что она будет для меня дороже всех! Со мной она расцвела, стала прежней, самой собой — дерзкой, непредсказуемой…

И когда, уверенная, что нашла своего принца, Сильвия окончательно отказала Кристофу во встречах, он нанес ей последний удар.

На верфи, где она работала одной из мелких служащих, ее вызвали, с удивлением сообщив, что с ней хочет поговорить новой владелец судостроительной компании, в чью сеть, охватывавшую весь мир, входило и их предприятие.

С опаской войдя в роскошный кабинет, и увидев Кристофа в дорогом костюме за огромным столом, она онемела. На ее лице застыл дикий, нечеловеческий ужас.

Любуясь этим долгожданным выражением, Кристоф рассказал ей о себе, обо всем, что она потеряла, и о …своем друге Адамасе, выставившим ее продажную суть на показ.

— Я был уверен, что этим все закончится… Кристоф снял наблюдение — она была уже не нужна ему. И я решил забрать ее себе…Увезти. Конечно, она не могла простить мне участия в этой подставе. Но… мне было неважно, по своей воле она будет со мной, или нет. Я лишь хотел, чтобы она была рядом… — после этих, до боли знакомых мне, слов он тряхнул головой и заметил, будто оправдываясь: — Кроме того, она жила в бедности, и рано или поздно она бы полюбила если не меня, то мои деньги…

— Но она же была всего лишь человеком, — не удержалась я от сарказма, — какая разница, полюбила бы или нет, главное, чтобы была рядом, — слишком многое в этой истории ранило меня.

Адамас уронил голову и надолго замолчал, а затем, взглянув искоса, произнес с горькой иронией:

— Ты ведь знаешь, Диана, каким мстительным он бывает, ведь так? Я тоже должен был бы знать…Я должен был бы догадаться, что он сделает… — внезапно ярость сорвала печаль с его лица, и он заревел: — Он убил ее! Просто потому, что не захотел, чтобы она была счастлива с другим — не захотел отдать ее мне! И я даже понятия не имею, какой была ее смерть, что он с ней делал! Что она почувствовала, когда узнала его настоящего!

Вдруг он приблизился ко мне вплотную и прошептал почти беззвучно:

— И ведь она даже не была ему нужна… А вот ты…ты, Диана, нужна ему… — и он улыбнулся так опасно, что я почувствовала край жизни под своей ногой.

— И ты собираешься убить меня? В отместку, — я была почти уверена в его ответе.

Но он ухмыльнулся и покачал головой.

— У меня была такая идея, то она отпала, как только я увидел, как он смотрел на тебя тогда в зале с озером… Есть кое-что, способное ранить его больнее, чем твоя смерть…

Только теперь я поняла, что слышу его все хуже, с каждым словом он отдалялся. Комната медленно поплыла по кругу…

— Кстати, ты не поверишь, но я не единственный, кто хотел отнять тебя у Кристофа — мне помогали… На тебя, Диана, нынче такой спрос! — и он засмеялся, раздваиваясь перед моим угасавшим взором. — Но у меня свои планы…Что, плохо? Значит, препарат начал действовать… Ты не переживай, это быстро пройдет, не останется и запаха… проверено, я ничего не учую… а значит — Кристоф тоже… современная химия… чудеса… совершенно новый… безумные деньги…

И он затих окончательно…

* * *

…Ужасный холод обжигал меня. Огромные остроконечные снежинки, проплывая перед моим пораженным взглядом, касались обнаженной кожи и царапали ее бритвой. Но от боли отвлекала пронзительная красота, открывавшаяся каждый раз, когда ледяные кристаллы сменяли друг друга…