Телохранитель - Мэри Каммингс

На что уж ничего хорошего не ждал от него Рамсфорд, но от этой наглости опешил.

Парсонс неправильно понял его замешательство:

— Клейсон — сотрудник госдепартамента и понимает всю деликатность ситуации. — Не сказанное вслух «и даст любые нужные показания» было понятно обоим собеседникам.

— Хорошо, — кивнул Рамсфорд. — Значит, я его не видел, он меня тоже.

Парсонс черкнул что-то в небольшом блокнотике, который вынул из внутреннего кармана и положил на край стола, придерживая левой рукой так, что со стороны было невозможно разглядеть ни строчки.

— Вашу дочь, как потерпевшую, тоже наверняка захотят допросить. Я могу с ней поговорить… завтра утром, скажем?

Рамсфорд решительно качнул головой.

— Вот ее, пожалуйста, в это дело не вмешивайте. Если понадобится ей что-то сказать — я скажу сам.

— Но…

— Нет. Тем более что о событиях той ночи она мало что знает, после того, как Рэй освободил ее, она почти сразу потеряла сознание.

Похоже, вашингтонский чиновник не ожидал отпора и слегка смешался.

— Ну хорошо, — снова черкнул в блокнотике. — Давайте вернемся к событиям той ночи.

— Сначала мы сидели в кабинете, — начал Рамсфорд. — Потом, где-то после полуночи, Рэй уговорил меня лечь поспать…

Он рассказывал, а перед тазами стоял Рэй, не такой, каким был той ночью, а сегодняшний — осунувшийся и с распухший щекой. Как он молчал и кивал, и ни о чем не спрашивал, только попросил переслать ему его вещи, джинсы и кроссовки.

Парсонс внимательно слушал, порой делал какие-то пометки в своем блокнотике. По лицу его невозможно было прочесть какого-либо отношения к услышанному. Когда Рамсфорд дошел до событий в бассейне и упомянул о внезапном появлении Росса Клейсона, он приподнял ладонь: «Нет-нет, мы же с вами об этом уже договорились!» и удовлетворенно кивнул, когда посол изложил «подчищенную» версию.

Дослушав до конца, сказал:

— Желательно, чтобы вы подчеркнули, что никоим образом не приказывали Логану стрелять по Тони и вообще разыгрывать из себя героя-одиночку, — почему-то вашингтонский чиновник упорно называл Рэя по фамилии, а Тони по имени. — Вы велели ему заплатить выкуп, то же, что он вместо этого взял пистолет и решил изобразить Грязного Гарри[15], было исключительно его личной инициативой.

Рамсфорд еле сдержался, чтобы не заскрежетать зубами, и ответил резче, чем собирался:

— Если уж быть совсем точным, я сказал: «Сынок, пожалуйста, сделай то, что ты должен сделать!»

— Но имели-то в виду вы выкуп?!

— Да. Теперь, задним числом, я припоминаю, как Рэй мне пытался втолковать, что Тони врет, но в тот момент я просто не воспринимал его слов. Только об одном мог думать: если я заплачу — они отпустят Мэрион.

На лице вашингтонского чиновника впервые проступило нечто вроде легкого удивления.

— Вы хотите сказать, что если бы вы тогда уже поняли, что Тони лжет, то одобрили бы… поддержали бы действия Логана?

Несколько секунд Рамсфорд молча смотрел на него, потом спросил:

— У вас у самого дети есть?

— Извините, наверное, мне не стоило спрашивать. — Парсонс опустил глаза. Посол со злорадным удовлетворением подумал, что наконец-то ему удалось смутить госдеповского «надсмотрщика», но оказывается, тому просто в очередной раз понадобилось свериться со своим блокнотом.

Снова поднял голову.

— Пока что СМИ уделили этой истории сравнительно мало внимания. Разумеется, если бы ваша дочь пострадала физически, резонанс был бы куда больше, но этого, к счастью, не произошло. — Рамсфорд был уверен, что «к счастью» чиновника относилось не к тому, что Мэрион осталась целой и невредимой, а лишь к отсутствию «резонанса». — Тем не менее уже несколько газет обратились в пресс-службу посольства за комментариями. Поэтому, как мне кажется, было бы весьма уместно провести брифинг для журналистов и ответить на интересующие их вопросы.

«Чтобы никому из них не пришло в голову самому начать копаться в подробностях этого дела», — мысленно прокомментировал Рамсфорд и вздохнул.

— Когда?..

В резиденцию он вернулся за полночь. Надеялся, что Мэрион уже спит, но не тут-то было! Едва он вошел в холл, как она вприпрыжку сбежала по лестнице.

— Папа! Ну чего ты так долго?! Я уже даже без тебя поужинала!

— И правильно сделала, — с трудом улыбнулся Рамсфорд, — тем более, что я не очень хочу есть.

— Ну хоть немножко-то ты поужинаешь? — Как в детстве, ухватила его за руку и пошла рядом по ступенькам. — Давай, ты пока переоденешься, я уже все принесу!

— Ну хорошо, давай. — На самом деле ей не терпелось спросить про Рэя, Рамсфорд прекрасно понимал это. Весь день он пытался мысленно «выстроить» разговор с ней, но пока получалось плохо.

Чуть сильнее сжав его руку, Мэрион взглянула снизу вверх — глаза светились тревожной надеждой.

— Папа, а… про Рэя есть что-нибудь новое?

— Я его сегодня видел, — не зная, что еще сказать, сообщил Рамсфорд.

— Да?! — вскинулась она. — Как он?

— Нормально, вроде выглядит неплохо.

— Подожди, не рассказывай, я тебе сейчас принесу ужин, а потом уже расскажешь все подробно. — Тут же, противореча самой себе, спросила: — Про меня что-нибудь говорил?!

— Спрашивал, как твое здоровье и… как ты поживаешь.

— И больше ничего?! Нет, ладно, не рассказывай — я пойду за ужином! — оторвалась от него и побежала вниз по ступенькам.

— Только действительно много не неси, — попросил он вслед.

Приняв душ, он надел домашние брюки и халат и долго причесывался перед зеркалом, прежде чем сознался самому себе, что просто тянет время. Причем совершенно бессмысленно — лишние несколько минут ничего не изменят.

Отложил расческу, но сразу ужинать не пошел, вместо этого зашел в кабинет и налил себе полстакана коньяка. Выпил — не как принято пить коньяк, смакуя по капельке, а залпом, в два глотка — и лишь после этого направился в столовую.

Мэрион уже изнывала за накрытым столом; судя по количеству яств на нем, призыв принести не слишком много еды услышан ею не был.

Едва Рамсфорд вошел, сорвалась с места.

— Папа, давай я тебе положу… что ты хочешь — форель или салат? Сегодня фрикадельки еще очень вкусные. — Вообще-то хлопотать вокруг него не входило в ее привычки, но, очевидно, уж очень не терпелось узнать про Рэя.

— Положи салата немного, — вздохнул Рамсфорд. — И фрикаделек. Больше ничего не надо.