Брачный договор - Дженнифер Пробст

Алекса с вызовом закусила губу:

— Мне ее рожать, значит, мне и решать насчет одежды!

— Хм, я это слышу по несколько раз на дню. Если бы я был способен сделать это за тебя, не сомневайся, давно бы родил.

— Вранье! — ощетинилась Алекса. — Все мужчины этим похваляются.

Ник шутливо вскинул руки, показывая, что сдается:

— Кто-нибудь здесь поддержит меня в наилучших намерениях? Желательно обладатель тестостерона.

Словно сам Зевс услышал его призыв и метнул молнию — в коридоре эхом разнеслись чьи-то шаги. Они миновали кухню и остановились прямо позади дивана. Мэгги медленно обернулась.

— Ах, cara, на этот раз, я думаю, Ник нисколько не лукавит! Какой мужчина не отдаст все за избавление своей женщины от страданий!

По коже Мэгги побежали мурашки — от неожиданности и… чего-то еще — ей совсем не хотелось ломать над этим голову.

Майкл Конте подошел к Нику и мягко хлопнул его по плечу. От его нарочито дружеского жеста и фирменной улыбки Мэгги сразу потянуло скорчить гримасу. Мужчины обменялись всепонимающим, чисто мужским взглядом — ни дать ни взять два самца, и один защищает другого от нападок разъяренной самки. Нику, если честно, особой помощи не требовалось. Он помог жене встать со стула, шепча ей какие-то ласковые слова и расправляя рубашку на ее раздутом животе. Нежность, сквозящая во всех его движениях и в выражении глаз, хлестнула Мэгги, словно бичом: от прежнего Ника не осталось и следа. Его сменил мужчина, обожающий свою жену и еще не рожденное дитя. Он изменился до основания, потому что наконец-то поверил той единственной женщине, которая способна любить его таким, какой он есть, со всеми изъянами.

У Мэгги перехватило в горле, но она умело загнала эмоции обратно. Боже, ну откуда взялась эта глупая зависть? Ник с Алексой заслужили всевозможного счастья, а ей пора брать себя в руки.

— Интересно, почему вы всегда оказываетесь там, где возникают какие-то проблемы, а?

Мелодичный итальянский акцент графа ласкал Мэгги слух и еще кое-какие части тела, но она не стала отвечать на его каверзный вопрос. Какого черта он вообще сюда приперся? Пятничные посещения семьи Алексы уже вошли у нее в традицию, и Мэгги с нетерпением ждала этих вечеров. Пицца, паста, кьянти… Каждую неделю их дом преображался, и для Мэгги такие встречи служили своеобразной опорой в ее донельзя разгульной жизни.

Пока в них не вторгся Майкл Конте.

С некоторых пор он стал являться к ее друзьям каждую пятницу с тортиком или пирожными, такой же вальяжный, как и его магнетические глаза-черносливины. Он вел себя так, словно никакого свидания между ними не бывало, словно он был ни при чем…

Но Мэгги знала правду.

Граф был влюблен в ее лучшую подругу.

О, Майкл, как умел, скрывал это, но от нее не могли укрыться приторные взгляды, которые он бросал на Алексу. Она слышала его итальянское воркование и смех, сопровождавший почти все слова хозяйки. Мэгги готова была удариться в отчаяние, ведь никто ни о чем не подозревал, а тем более ее брат. Однажды, преодолев вполне обоснованную ревность, он распахнул их новому приятелю двери своего дома. Странно, но любовь к Алексе заставила его снова поверить в лучшие человеческие качества.

Вот только Мэгги была не настолько слепа…

Ник метнул на нее выразительный взгляд:

— Мэгги и раньше была в нашей семье настоящей ведьмочкой. — Он лукаво улыбнулся. — Помню, однажды вечером мама привела домой очередного дружка, пьянчугу и негодяя…

— Только не говори, что все кончилось плохо, — нахмурилась Алекса.

— Для него одного. Он любил при случае меня выпороть, и Мэгги побоялась, что, как только мама уснет, он тут же прошмыгнет ко мне в спальню. Поэтому она соорудила для него ловушку. И вот однажды ночью он открывает ко мне дверь…

— И что? — нетерпеливо спросила Алекса.

— …спотыкается о протянутую бечевку, на него сваливается мокрая швабра, и он шлепается на задницу. Мы с Мэгги сразу проснулись и устроили такой гвалт, что мама тут же выставила его вон.

Мэгги, расхохотавшись, энергично взмахнула рукой:

— Подумаешь, дела! Просто мне было скучно и захотелось немного приколоться!

Майкл, воздев бровь, посмотрел на нее так, словно не понимал, что она за человек. Мэгги почувствовала прилив теплоты, потом нестерпимого жара. О черт, нет… Ни за что она не позволит ему снова запудрить себе мозги! Одного раза хватило.

— Ладно, на сегодня развлечений хватит. Мне пора, — сказала она.

— Ага, — вздохнула Алекса, — мне тоже лучше лечь. Или, по крайней мере, положить ноги повыше и смотреть по телику всякую дрянь до тех пор, пока не стошнит. — Вдруг она замерла, раскрыв рот, и потом издала странный писк. — О боже… Я вся мокрая.

Ник посмотрел на нее:

— Детка, ты пролила молоко. Ничего страшного, я принесу тебе еще.

Мэгги только теперь оценила выражение лица Алексы, и от осознания происходящего ее сердце учащенно забилось.

— Ник, это не молоко!

— А… — Явно не понимая, что случилось, он озадаченно переводил взгляд с сестры на жену. — А что это?

— Время пришло, — зазвеневшим голосом пояснила Алекса.

— Какое время?

— Время рожать, болван! — вскрикнула от нетерпения Мэгги. — У нее воды отошли! Роды начались!

Все застыли на месте, словно в дурном ситкоме. Алекса нервно дышала, на ее штанах расплылось мокрое пятно.

И вдруг все в комнате словно взорвалось и пришло в движение. Мэгги с Алексой изумленно наблюдали за лихорадочной суетой мужчин, как будто Цыпленок Цыпа[23]в очередной раз объявил, что небеса вот-вот упадут.

Ник бросился в спальню и в мгновение ока вернулся с заранее собранной сумкой, сбегал на кухню и сгреб бутылки с водой, заодно прихватив и одеяла, как будто они по дороге уже собирались обзавестись младенцем. Майкл лихорадочно набрал на мобильнике номер матери Алексы и велел ей ехать в роддом. Затем Ник кинул графу ключи от своей машины, словно на улице бушевала пурга и мотор мог сразу не завестись — пусть даже у его гребаной «БМВ». Майкл тут же исчез, и Ник ринулся вслед за ним по коридору, хлопнув напоследок гаражной дверью.

Мэгги недоуменно поглядела на подругу:

— Что они задумали, черт их возьми? На дворе же не пятидесятые годы! У тебя даже еще схватки не начались.

Алекса вздохнула и начала тереть спину:

— Когда они разволнуются, их мозг, как бы сказать, на какое-то время обескровливается. И не их в этом вина.

— Наверное, да. Ты переоденешься перед тем, как ехать в роддом?