Опоздавшие на поезд в Антарктиду - Наталья Труш

Может быть, именно для того, чтобы понять все это, Бог и дал ему маленькую Лизу?!

– Это тебе, – услышал Покровский-старший. Игорь, как фокусник в цирке, незаметным движением достал что-то из сумки и протянул отцу.

Камень. Черный, сверкающий золотистыми и голубыми искорками. С виду – самый обыкновенный.

– Из Антарктиды?! – улыбнулся Илья.

– Оттуда, – кивнул Игорь. – Ты мечтал. Обещал маме камень привезти…

– Не получилось. Поезд ушел…

– Ну вот, а у меня получилось.

Анна слушала разговор и довольно щурилась, как кошка на солнышке. Все правильно. В жизни так часто бывает: у них не получилось, а у детей – запросто. Ну, не совсем запросто. Все-таки Покровский-младший к этому шел долго и два десятка ледников облазил, пока добрался до главного – антарктического. Под лавиной побывал…

– Игорь, про Варю не забудь… – намекнула сыну Анна, и он встрепенулся, повертел головой по сторонам и снова, будто фокусник, откуда-то из-за спины вывел девушку.

– Вот, знакомьтесь – Варвара!

В ней все было необычным – от глаз шоколадного цвета до одежды – модного балахона из мягкой и ворсистой, будто шкурка редкого зверька, ткани. Так одеваются знающие себе цену модные итальянки. Она утонула в этом наряде, но он не мог скрыть ее фигуру – гибкую, будто лиана. И руки у нее были как лианы. Правая пряталась в складках балахона, а левой она бережно обнимала себя за живот. И не надо было надевать очки, чтобы увидеть главное: Варя готовилась стать мамой.

Илья не удержался и спросил:

– Я что, скоро буду дедом?!

– Жизнь продолжается… – Анна спрятала в красиво завязанном на шее шелковом цветном шарфике свой нос, а Ракитин, который хорошо знал, что этот жест значил – барышне очень хочется плакать! – подхватил ее под руку, и она, почувствовав его поддержку, улыбнулась. – Ну, мы, пожалуй, пойдем?!

– И мы тоже… Увидимся! – Игорь взял Варю за руку. – Всем пока!

Они уходили по широкой аллее. Впереди – Анна с Ракитиным, который тихонько уговаривал ее не рыдать и ревниво посматривал на букет хризантем, который она нюхала.

– Вкусно?

– Осенью пахнут…

Ракитин сунул нос в цветы.

– Ну а теперь можно начинать разбор полетов! – Анна крепко сжала рукой его пальцы, потрясла их. – Отвечай! Что это сегодня было?!! Кто курил?!!

– Я не курил. Я нервничал.

– Ракитин! Ты смешной!

– Знаю… – Сергей помолчал. Еще раз потянулся к цветам и понюхал. – Осенью пахнут… Я люблю тебя. А влюбленный мужик становится смешным. Курить не буду – слово даю.

– Ты никогда не говорил мне такого…

– А я и не думал, что могу так! А когда ты сегодня ушла в парк, я понял, как плохо без тебя. И понял, что бывает, когда уходят любимые женщины.

* * *

Они шли не оглядываясь, занятые только друг другом, не молодые, но очень-очень счастливые.

За ними – Игорь с Варенькой. Она слегка прихрамывала, и если присмотреться, то можно было увидеть в складках ее модного балахона палку, на которую она опиралась.

Покровские смотрели им вслед.

– Анна меня тогда за Варю приняла… – Ольга покачала коляску. – А Игорь думал, что она погибла…

– Дедом стану – надо же такое! – Покровский задрал голову в небо и вдруг завопил радостно: «А-а-а-а-а-а-а-а!!!», перепугав всех, кто был рядом, и отпустил связку шаров, которые и так уже нетерпеливо приплясывали на привязи, а почувствовав волю, взмыли ввысь.

И на вопль его радостный обернулись все – Игорь с Варенькой и Анна с Сергеем Ракитиным. И все поняли, о чем радостно вопил Илья Покровский, отпуская на волю табун разноцветных шаров. Он умчался в синее небо и скрылся из вида через минуту.

Воля – это воля. Она даже воздушному шарику на веревочке дорог…