Всему свое время - Ирина Быстрова

С ума сойти, думала я, покидая его кабинет. Какое же кресло ждет меня в перспективе? Теперь ночи спать не буду, перебирая всевозможные варианты. Надеюсь, не руководящий пост в провинции. Это, конечно, всегда рассматривается как повышение, и только идиоты от такого отказываются, но уж очень не хочется расставаться с Москвой. Если только Питер…

– Удачный день? – спросил мой новый бой-френд, когда мы сели ужинать.

– Спрашиваешь просто так или тому есть веские причины? – усмехнулась я.

– Выглядишь так, словно у тебя был удачный день, – сказал он, накладывая мне ризотто.

Готовил он сам. Вкусно, изобретательно, с удовольствием. Но только на своей собственной кухне. Поэтому мы все чаще встречались у него. Я уже привыкла к спартанской обстановке и огромному, величиной в полстены, телевизору. Следующей фазой что? Зубная щетка в стаканчике на полочке Из зеленоватого стекла? Иногда у меня мелькала мысль: а нет ли в этом какого дальнего умысла? Но потом я отгоняла ее. Современные мужчины – организмы примитивные, куда им до изощренности легендарного Казановы! Хотя… кто знает.

– Я взял билеты, – сказал он, когда мы покончили с ризотто.

– Куда? – поинтересовалась я.

– В театр. Ленком.

– Здорово. Когда?

– Двадцать седьмого.

Уппс!

– Я не смогу, – сказала я, составляя тарелки в посудомоечную машину.

– Что так? – В голосе его сквозило разочарование.

– Командировка. Улетаю двадцать шестого, на три дня.

– Далеко? Может, сможешь вырваться вечером? – Он подмигнул.

– Ну да, – рассмеялась я, – метнусь сквозь три часовых пояса на спектакль в Ленкоме.

– Жаль. – Он включил чайник. – Так куда едешь?

– В Новосибирск.

– В Новосибирск? – Он присвистнул. – Удачно.

– Что ты имеешь в виду?

– Повидаешься с подругой. Узнаешь, как у нее дела.

– Да, – проговорила я с некоторым сомнением.

– Или что? – Он испытующе смотрел на меня. – Не хочешь?

Он был очень проницателен. «Адвокат, – смеялся он, когда я говорила ему об этом, – профессия обязывает». Мне это в нем нравилось. Не люблю людей, которым нужно все до молекул разжевывать. Но иногда его реплики ставили меня в тупик. Как, например, сейчас.

Я и вправду не была уверена, что хочу повидаться с Машкой. Увидеть ее грустное личико и мучиться от сознания, что не могу помочь ей. А могла? Не знаю. Во всяком случае, хотела. Как выяснилось после Марусиного отъезда, в своем стремлении я была не одинока.

Алла учинила мне настоящий скандал тогда, в октябре, узнав, что Маруся не выйдет к ней на работу.

– А я-то думала! – стонала она. – А я-то хотела!

– Алла, извини, – каялась я, – но сама понимаешь…

– Она меня бросила! – чуть ли не рыдала Алла.

– Ты ее даже не видела, – удивлялась я.

– Ну и что, – возражала Алла, – я уже полюбила ее.

– Извини, – вновь каялась я.

– И что там она теперь? – спрашивала Алла. – Что с ней?

Я не знала. Время шло, а от Машки новостей было кот наплакал. Я звонила ей два раза. Привет-привет, как дела – нормально. Кто-то был дома, не иначе. «Я напишу тебе», – пообещала мне Машка во второй раз, это было в середине ноября. Пишет по сей день. Больше я не звонила. Рука не поднималась взять трубку и еще раз набрать ее номер. А вдруг там все плохо? Черт, а я, оказывается, трусиха.

– Можешь не сообщать ей, что едешь, – вклинился в мои размышления голос Олега. – Остановишься в гостинице. Она ничего и не узнает.

Он сочувственно смотрел на меня. Он все понимал. Я помотала головой:

– Нет, это уж совсем по-свински.

– Правильно, – сказал он, – человек должен уметь держать удар, что бы ни случилось.

– Ты умеешь?

– Учусь.

Он вошел в мою жизнь так естественно, будто место это дожидалось именно его. Сначала приглашение на чашечку кофе, после – на ужин, затем – на модную выставку. А потом в конце ноября был его день рождения. Стрелец. Со Стрельцами у меня всегда складывались неплохие отношения. Правда, раньше они не переходили в нечто большее, а тут вот перешли. Сразу после дня рождения.

Не было «Ах!», не было нервозного бдения у телефона: «Позвонит – не позвонит?» «Н-да, – подумала я сначала. – А где сумасшествие? Где полет?» Но честно сказать, так мне даже больше нравилось. Раньше, когда и сумасшествие и полет валились на меня со всех сторон, все заканчивалось плохо. Иногда очень плохо. Слезы, хандра, мысли о том, что жизнь – редкостное барахло. Хорошо, хоть до вопроса «А зачем она мне тогда?» дело не доходило.

Сейчас все было иначе. Может, потому, что инициатором в кои-то веки выступала не я. Он меня обхаживал. Я снисходила. Приятное, черт возьми, ощущение.

А еще он понимал меня. И принимал такой, какая я есть. С неразговорчивостью по утрам, с резкими и совершенно необъяснимыми перепадами настроения, с нелюбовью к бестолковым шумным тусовкам и маниакальным стремлением к идеальному порядку в доме. Наверное, мне следовало сказать «спасибо» Пете – за то, что невольно свел нас с Олегом.

Я все-таки позвонила Марусе накануне своего приезда.

– Привет, Машка, – сказала я, когда Маруся сняла трубку.

– О, привет! – обрадовалась она. – Как дела?

– Нормально, – ответила я. – А как ты? – И затаила дыхание.

– Да все хорошо, – бодро отрапортовала Маруся.

– Да? – вырвалось у меня.

– Ты извини, что так и не написала, – сказала она. – Все некогда было. Но обещаю, прямо вот завтра сяду…

– Не напрягайся, – перебила ее я. – Расскажешь все живьем. Я еду к вам в командировку.

– Да ты что? – возбужденно вскричала Машка. – Когда? Надолго?

– Завтра прилетаю. Вечером, – ответила я. – И улечу в четверг, тоже вечером.

– Я тебя встречу, – сказала Маруся.

– Да не надо, – запротестовала я. – Тащиться в такую даль. Я приеду в город, заселюсь в гостиницу и позвоню.

– Я встречу тебя, – повторила Маруся. – Говори номер рейса.

– Как хочешь, – пробормотала я и продиктовала ей номер рейса. – Но если вдруг вылет отложат, то не мучайся…

– Не бери в голову, – сказала Машка, и мы распрощались.

«Не бери в голову»? В Марусиных устах? И этот энергичный тон… Да с Марусей ли я разговаривала? Впрочем, завтра все увижу своими глазами.

Самолет прибыл в Толмачево вовремя. Он подрулил к самому зданию аэровокзала, пассажиры покидали борт и пешком шли в зону прилета. Я ступила на трап и вдохнула морозного воздуха. «Минус десять, – сказала стюардесса и совсем неформально добавила: – Вам повезло, позавчера у нас было минус тридцать». Вот уж действительно. Хотя я была экипирована на славу. Даже взяла с собой теплую шапку, тогда как в Москве обычно обходилась капюшоном.