В твоих сильных руках - Джилл Шелвис

Не в силах удержаться, Джекс провел рукой по ее виску, заправив за ухо рыжую прядь.

— Назови это, — попросил он. — Скажи, чего ты хочешь.

— Но у нас нет с собой презервативов.

Джекс не выдержал и рассмеялся.

Мэдди ухмыльнулась:

— Прости. Думаю, дело в свежем воздухе. И в накатывающих волнах. И наверное, в тебе тоже.

— Нет, — тихо ответил Джекс. — Дело в тебе. Не возражай. — Он заглушил мотор, вытащил с заднего сиденья два теплых пальто и одно протянул Мэдди. Хорошенько укутавшись, они вышли на пирс.

Когда они проходили мимо «Съешь меня», в животе у Мэдди заурчало.

— Я бы съела немного крутого шоколадного кекса Тары.

— Крутого? — переспросил Джекс.

— Ну, типа, это такие крутые кексы, что ты сам становишься крутым кексом от одного запаха.

Джекс рассмеялся и прижал Мэдди к себе — просто ради удовольствия прикоснуться к ней.

— Хочешь зайти? Я куплю тебе крутой кекс.

— Нет. Там Тара. Ей это не понравится.

Не успели они сделать и пяти шагов, как услышали громкий голос:

— Мэдди Мур, я тебя вижу.

Мэдди оглянулась.

— Какого…

Джекс указал на репродуктор на углу здания, как раз над большим окном кафе, где несколько человек приникли лицами к стеклу и наблюдали за ними.

— Держись подальше от этого симпатяшки, — произнес неопознанный голос.

Тара.

Мэдди застонала, но удивила Джекса, сжав его руку сильнее, вместо того чтобы выпустить.

— Что она вытворяет?

— Развлекает посетителей. — Джекс посмотрел на зевак у окна, и некоторые сочли за лучшее отойти подальше, другие помахали руками.

— Мэделин Энни Трегер, это говорит твое подсознание, — раздался голос из громкоговорителя. — Мы наблюдаем за тобой. И… Эй, это что, на тебе мои сапожки от «Гуччи»?

Мэдди подняла лицо к звездам, как будто обращаясь к небесам за помощью.

— Вот у некоторых семьи как семьи, — сказала она. — Они собираются раз в месяц и обедают вместе. А мы? Мы крадем другу друга обувь, красим волосы в зеленый и кричим друг на друга в громкоговоритель на публике.

— Продолжай свой путь. Никакого праздношатания на пирсе!

— По пирсу все слоняются без дела! — закричала Мэдди в ответ.

Мэдди и Джекс посмотрели на омелу, которую кто-то повесил на карниз здания.

— Что говорит обо мне тот факт, что я хочу постоять под омелой? — спросила Мэдди.

— Что у нас мысли сходятся? — Джекс подошел ближе, склонил голову и…

— Так держать! — раздался голос «подсознания». Мэдди вздохнула:

— Джекс?

— Да?

— Мне нужен шоколадный шейк.

Он не стал напоминать, что на улице очень холодно и что ее дыхание превращается в пар. Просто повел ее в кафе-мороженое.

Сегодня там не было Ланса — тот до сих пор сидел в одиночной камере в управлении шерифа. Вместо него клиентов обслуживал Такер, брат-близнец Ланса.

— Сойер присматривает за ним, — ответил Джекс на безмолвный вопрос Такера. — Вскоре его отпустят праздновать Рождество. С ним все в порядке.

— Он идиот. Нам на следующей неделе выплачивать тебе арендную плату. А у нас ни гроша за душой.

— Ничего страшного, — успокоил его Джекс. — Это подождет.

Такер благодарно кивнул, протянул шейк, и Мэдди с Джексом продолжили свой путь.

— Ты их арендодатель? — спросила Мэдди.

— Да.

Минуту она обдумывала его ответ.

— Тебе принадлежит весь пирс?

— Нет. Но у меня есть тут свой бизнес.

Мэдди подошла к краю пирса. Перегнувшись через ограждение, она воззрилась на бурлящее море, явно о чем-то думая, и всерьез.

Ей нужны ответы, она их заслужила, но, по правде, он не знает, с чего начать. Для человека, который когда-то зарабатывал на жизнь краснобайством, это полное фиаско. Он подошел и встал рядом с Мэдди.

— Еще у меня есть бизнес в городе.

— Интересно, что вы никогда не упоминали об этом, господин мэр.

Джекс вздрогнул.

— На самом деле ты обо мне знаешь довольно много.

Мэдди хмыкнула, явно не впечатленная.

Он глубоко вздохнул.

— Однажды ты рассказала мне о некоторых своих недостатках.

— Обо всех!

Джекс улыбнулся и потянул ее за кудряшку.

— Хочешь узнать мои?

— Я их знаю. Ты не любишь делиться секретами. Ты думаешь, что собачьи пуки — это смешно.

— Все думают, что это смешно.

— Ты заставляешь меня говорить во время секса.

Он усмехнулся:

— Тебе же это нравится.

Мэдди зарделась.

— Не важно.

Она ничего не добавила, и Джекс удивленно приподнял бровь.

— И что, все? У меня больше недостатков, Мэдди. Целая куча. Например… До пяти лет я ел одни хлопья.

— Мне нравятся хлопья.

— Я спрыгнул в море с Лунного утеса, когда мне было десять. Думал, смогу полететь, но вместо этого сломал обе ноги.

— Ну, все мальчишки такие. Подумаешь.

— В девятнадцать я трахался в библиотеке юрфака, и меня едва не арестовали за непристойное поведение. Я провалил выпускной экзамен из-за похмелья. — Он помедлил и выложил все карты на стол. — Еще я взялся за дело, из-за которого невиновная женщина оказалась в ловушке между истцами и ответчиками. Я пытался предостеречь ее, нарушив тем самым юридическую этику. Но вместо того чтобы извлечь пользу из полученной информации, она покончила с собой.

Джекс замолчал, когда Мэдди сдавленно охнула. Он не смог истолковать этот звук, понятия не имел, что он выражал — ужас или отвращение. Но он зашел уже слишком далеко — отступать некуда.

— После этого случая я прекратил юридическую практику. Она вынула из меня душу. — Джекс помолчал. — И душа до сих пор не на месте.

И тут Мэдди посмотрела ему в глаза. Он подумал, что она бросится прочь от него через три, две, одну…

Мэдди сделала шаг, но не прочь от него, а, наоборот, к нему навстречу, положила руку ему на грудь, где-то в районе сердца, и нежно погладила.

— У тебя есть душа, — прошептала она, ее голос взволнованно дрогнул. — И огромное сердце. Даже не сомневайся. У тебя сердце супергероя, — горячо сказала она.

Он покачал головой:

— Я не супергерой, Мэдди, даже близко. Я обычный парень со своими изъянами. И их немало. Я занимаюсь ремонтом и делаю мебель, потому что мне это нравится, но ни то ни другое нельзя назвать доходным делом.