Копия - Алиса Гордеева

Адам

Какой бы тёмной и беспробудной ни казалась ночь,  рано или поздно всё равно наступает рассвет. Утро нового дня застало эмира всё там же, в кабинете. Он продолжал искать девчонку, не обращая внимания на дикую усталость и плачевное состояние раны.  Но чем дальше погружался в произошедшее, тем сильнее убеждался он в предательстве со стороны Энн.

Физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем, как страдала его душа. Растоптанный, униженный, вновь опозоренный — Адам раз за разом пересматривал записи с камер видеонаблюдения, задавал одни и те же вопросы охранникам, неоднократно заставлял Ясмину пересказывать события того вечера по кругу... Все концы вели к одному: Энни, ослушавшись воли эмира, всё же сбежала от Адама.

— Я не знаю, Ясин, что  ещё должно случиться, чтобы ты задумался о своём здоровье.

В кабинет, прерывая очередной допрос, ворвался доктор Хамдан, откровенно возмущённый безалаберным отношением эмира к своему здоровью и сильно обеспокоенный его состоянием.

— Ты не пьёшь лекарства, не позволяешь обработать рану, лишаешь свой организм сна, — отчитывал Адама врач. —  Скажи, Ясин, ради чего? Какой толк твоему народу от больного эмира? А?

— Хамдан, ты забываешься! — устало осёк того Адам.

— Нет, Ясин! Я обещал твоему отцу, что всегда буду оберегать твоё здоровье. И не посмотрю, что ты чем-то недоволен. Дай мне два дня, чтобы помочь тебе встать на ноги, а потом делай что хочешь. Но так издеваться над собой, я тебе не позволю!

— У меня нет двух дней! — огрызнулся Адам и попытался вернуться к допросу очередного охранника, но Хамдан не отступал.

— Ты прав, если сейчас упустить момент и дать твоим ранам загнить, то двух дней у тебя и в самом деле может не остаться, — сильнее заводился доктор, но всё же постарался взять себя в руки. —Мальчик мой, позволь хотя бы сменить повязки!

— Адам, доктор прав, — оторвавшись от экрана ноутбука, отозвался Ангур. —  Ещё немного и твой враг достигнет цели, отправив тебя на тот свет. Позволь себе несколько часов отдыха. А я пока дождусь Абдуллу. Уверен, у него есть свои мысли касательно случившегося.

В другой раз Адам обязательно бы вспылил, взбрыкнул и сделал по-своему, но сейчас сил на это не было.

И всё же, обработав ранения и сменив повязки, Адам твёрдо нацеливался вернуться к поискам. Ему не терпелось поговорить с Абдуллой, который ещё вчера днём уехал по делам в Наджах. С одной стороны, Адаму не хватало крепкого плеча и мудрого совета старика и он негодовал, что Абдулла так не вовремя уехал, но с другой, эмир был рад, что своим отсутствием тот не ставил под сомнение личную непричастность. По всему выходило, что Ангур ошибался, не доверяя старому и верному другу семьи Аль-Ваха.

Нервно постукивая пальцами по лаковой поверхности небольшого стола, где Хамдан разложил свои медикаменты, Адам то и дело поторапливал врача. Он и так с трудом согласился подняться в свои покои, но наблюдать, как неспешно доктор обрабатывает раны, терпения не хватало. Каждая минута, каждая секунда удаляла эмира от беглянки всё дальше и дальше. Но, наверно, не был бы Хамдан настоящим врачом, если не настоял на своём и не ставил здоровье пациента превыше всего. А потому среди капель и пилюль, которые предстояло выпить Адаму, затесалась пара таблеток со снотворным. Хамдан понимал, что за подобную вольность ему придётся отвечать головой, но самочувствие единственного наследника рода Аль-Ваха было для него важнее собственной шкуры.

Таблетки подействовали быстро, и Адам буквально сразу провалился в объятия Морфея. Хамдан же, собрав свой небольшой чемоданчик с красным крестом, поспешил оставить эмира одного.

Ослабленный организм, бессонная ночь  и сильное потрясение вкупе с лошадиной дозой снотворного отключили сознание Адама до самого вечера. Когда же он наконец  проснулся, наряду с новыми силами ощутил  и гнетущую пустоту, огромной дырой зияющую в его сердце. Эмир отчётливо понимал, что, скорее всего, потерял Энни навсегда.

Проспав целый день, спешить было уже некуда. Даже если и оставались ещё с утра  зацепки, к вечеру под раскалённым солнцем в безжалостных песках Блароха  от них не осталось и следа.

В отчаянии Адам подошёл к окну и, уцепившись руками за подоконник, навалился лбом к стеклу. Закрыв глаза и глубоко дыша, он старался успокоиться. Меньше всего сейчас хотелось ему срываться на Ангуре или Хамдане, которые обхитрили эмира, но явно из благих целей.

Несколько минут мужчина стоял неподвижно, а после приоткрыл глаза и взглянул в сторону океана. Уже не первый вечер закатное солнце, лучами утопающее в морской синеве, напоминало ему об Энни, которая словно невесомый бриз ворвалась в его жизнь, принесла с собой свежесть и лёгкость, а потом также незаметно исчезла.

Миражи. Видеть их свойственно утомлённым и уставшим путникам, потерявшимся  в бескрайних однообразных пейзажах  пустыни. Именно таким и ощущал себя Адам. Оттого и увиденное им не вызвало удивления. Внизу, вдоль аллеи стройными, изящными шажками ходила девушка в нежно-фиолетовой абайе и такого же цвета хиджабе. То, что под одеждами этими скрывалась Энни, у эмира сомнений не оставалось. Это была она!

Позабыв про боль, не вспоминая про свои обиды, он бросился вниз, моля про себя Всевышнего, чтобы это видение не стало обманом. Но уже у самого порога Адам столкнулся с Ангуром, который с виноватым видом сообщил, что отыскать Энн так и не удалось.

— Мы ищем, Адам! Ищем! — пытаясь вразумить беспокойного эмира, твердил мужчина. — А тебе с Абдуллой поговорить надо! Поверь, он вернулся с интересными новостями.

Словно дикие звери рвали душу Адама изнутри, так паршиво чувствовал он себя, когда потерянной походкой  спешил в меджлис, чтобы отыскать Абдуллу  и узнать последние новости.

Тот сидел на диване  в окружении подушек и  пил кофе, явно о чём-то размышляя. Заметив Адама, мужчина вздрогнул, словно опасался встречи с эмиром.  Потрёпанный, перебинтованный, с диким огнём в ледяных глазах  Аль-Ваха в эти секунды  был способен напугать любого.

— Ясин, мальчик мой! — подскочил с подушек Абдулла и бросился к нему навстречу. — О, Аллах, что же с тобой сделали эти изуверы.

— Садись, садись, мой хороший, — продолжал приговаривать старик, приглашая эмира присоединиться к его компании.