Тихоня для шалопая - Екатерина Котлярова

Неловко сползает с моих коленей и хочет отойти, но я не позволяю. Хватаю за руку и заглядываю в глаза. Тяну обратно на свои колени.

— Так где ты нашёл кулон? — спрашивает Бэмби, нарушая тишину.

— Неважно, — не могу сказать ей, что кулон её матери оказался в мусорном баке. Это причинит ей боль.

— Тёма, ты что-то скрываешь? Ты что-то знаешь, да? — пальчиками вырисовывает узоры на моей груди.

— Маша вытащила кулон из твоего рюкзака, — сдаюсь я.

— Маша? — отрывает голову от моей груди и заглядывает с неверием в мои глаза. Киваю. — Но… зачем? Она же знала, что этот кулон значит для меня. Разве так можно?

— Не все думают, как ты, малышка. То, что для тебя кажется преступлением, для других может быть порядком вещей, — поглаживаю её волосам, прижимая светлую головку к груди.

Соня кивает слабо, ладонью сжимает кулон.

— Прости, Тёма, что не ношу твой кулон. Он красивый, очень красивый, но я не могу снять мамин. Он для меня… — её голос срывается.

— Я всё понимаю. Не волнуйся. Дайка мне кулон сюда, — говорю я, когда в голову приходит идея.

— Сейчас, — Соня поднимается и идёт к кровати, где под подушкой лежит кулон, который я ей подарил. — Вот, — протягивает мне цепочку.

Беру со стола ножницы и убираю половину звеньев, подогнав размер цепочки по запястью малышки. Получается своеобразный браслет.

— Красиво, — улыбается стеснительно, пальчиками касаясь запястья.

— Да, красиво, — хрипло говорю я, рассматривая румянец на щеках Сони. Из окна на её волосы и лицо падает солнечный свет. Бэмби жмурится и улыбается, сверкая зубами. Впервые замечаю веснушки на её курносом носике. Улыбаюсь, пальцами касаясь кончика её носа. Она фыркает и чихает.

Подношу к губам тонкое запястье и целую кожу, под которой чувствуется биение пульса. Биение её жизни. Жизни моей малышки.

Соня перестаёт улыбаться и смотрит на меня серьёзным взглядом.

— Ты сможешь ответить на мой вопрос, Тёма? — спрашивает она, наконец.

И я тут же понимаю, что она просит ответа на вопрос, который она задала мне в лифте.

Да, Соня, впервые я готов начать серьёзные отношения. Впервые я хочу узнать о девчонке всё.

Я набираю в грудь воздуха, давлю в себе конченную гордость, собираюсь сказать Соне, что хочу с ней серьёзных отношений. Но раздаётся оглушительный звонок в дверь. Соня вздрагивает всем телом и, кинув на меня извиняющий взгляд, бросается в коридор. Сжимаю пальцами переносицу, понимая, что потерял весь свой настрой. Выхожу за ней в коридор и наблюдаю за тем, как она обнимается с сестрой. Киваю в знак приветствия Кате.

— Я пойду, Сонь, — говорю малышке, понимая, что сегодня уже разговора у нас с ней не выйдет. — У меня тренировка. Пока, — целую её в щёку, снова киваю Кате и покидаю квартиру.

Прости, Бэмби, но я ещё не готов признаться тебе в своих чувствах. Я должен набраться смелости. Возможно я трус, да. Но сложно признаться даже самому себе в чувствах, которые буквально размазывают тебя, расплющивают. Я клянусь тебе, Бэмби, что наберусь смелости и однажды скажу тебе. Закричу о своей любви. Буду шептать с утра, когда ты лежишь рядом. Сонная. Расслабленная. Заласканная мной. С опухшими губами после моих ненасытных поцелуев. Буду шептать перед сном, когда ты будешь класть мне голову на грудь, проваливаясь в сон. Буду говорить и говорить. Пока ты не запомнишь. Пока не поверишь окончательно.