Бумажная луна - Патриция Райс

— Ну почему же? Мы можем связать тебя, — безмятежно заявил Кайл, уплетая свою кукурузу.

Кармен пнула его под столом и сказала:

— Мы пошлем туда Мануэля. Все равно в эти дни от него здесь одни неприятности. Пусть для разнообразия принесет хоть какую-то пользу.

Джэсон закатил глаза к потолку:

— Об этом надо было думать вчера. Этой ночью у него вышли крупные неприятности с доком Хэнкинсом. Мне пришлось послать его в Мексику за телятами, только бы убрался из города.

Кармен взвизгнула:

— Неприятности? Какие еще неприятности? Почему ты мне ничего не сказал? Это что, из-за этой чертовой девки, дочки Хэнкинса? Док сам виноват — не смог вправить ей мозги, вот она и взялась за Мануэля, бесстыдница!

Ее тирада с каждым словом угрожающе приобретала испанский акцент, но тут Кайл прикрыл ей рот ладонью и пожал плечами, как бы извиняясь перед Дженис за свое поведение:

— Она защищает Мануэля, как будто он еще маленький мальчик. Но маленьких мальчиков не застают за такими делами, за какими его застали.

Зная слабость Мануэля к женскому полу, Дженис без труда догадалась о том, что произошло: как видно, его застали с любвеобильной дочкой аптекаря при компрометирующих обстоятельствах.

— Это понятно. Я бы точно так же защищала своего младшего брата. Но мне не нужен никакой Мануэль. Я прекрасно справлюсь и сама. Все, что мне надо, это доехать поездом до Гэйджа, а там взять дилижанс. Что со мной может случиться? Индейцы, что ли, нападут на поезд? В наше время железная дорога стала цивилизованной.

Дженис отчаянно лгала, ибо отлично знала, что совсем недавно в тех местах орудовала банда Джеронимо.

— Женщина не может путешествовать одна, — заявил Джэсон с таким видом, с каким пророк Моисей вещал десять заповедей.

— Эта женщина одна проделала весь путь из Катлервиля сюда, — спокойно сообщила ему Дженис. — Я справлюсь. И лучше будет, если поеду сейчас, пока не испортилась погода.

Было много самых разных возражений, но ни одно из них не сломило ее решимости. Она и так слишком долго колебалась. И теперь никто ее не остановит. Единственное, что ее сдерживало, это здоровье Бетси, но девочка вроде бы окрепла и чувствовала себя как никогда хорошо. Она страшно обрадуется, узнав о предстоящей поездке. Питер рассказывал ей про горы, и Бетси мечтала увидеть . их своими глазами.

— Ты совершаешь ошибку, Дженис. Там дикие места. Еще не все апачи сидят в резервациях. Если ты не хочешь подождать, пока Питер тебя встретит, то придется мне ехать с тобой. Одну я тебя не отпущу. — Джэсон встал и направился в свой кабинет.

— Вы сами знаете, что не можете бросить это дурацкое ранчо, Джэсон Хардинг, — бросила Дженис ему в спину. — Вам надо перегонять стадо на южные пастбища, надо сделать там ограждения. Надо решить, сколько коров отправить на продажу до зимы, и потом этот бык в Хаустоне — надо съездить посмотреть на него. Кайл один не управится со всем этим. Оставайтесь, здесь ваше место! А я прекрасно доеду одна.

Джэсон обернулся и уставился на нее:

— Черт побери, ты слишком хорошо знаешь мои дела!

— А вы слишком плохо знаете мои. Я еду, и точка!

Джэсон нахмурился и огляделся по сторонам, как будто его заманили в ловушку. Кармен пришла ему на помощь:

— Мы купим тебе билеты на поезд. Когда будешь в Гэйдже, дай нам телеграмму и сообщи, на каком ты поедешь дилижансе и когда прибудешь на место. Если к этому времени от тебя не будет вестей, мы все поедем к тебе. Думаю, нам надо посвятить в твои планы Дэниела. Он очень волнуется за Питера.

— Я и сама могу купить билеты на поезд, но с остальным я согласна. Только не говорите Дэниелу ничего тревожного, а то он вытворит какую-нибудь глупость, например, наймет бандита, чтобы тот присматривал за нами.

Дженис встала, тем самым ставя точку в разговоре, но в этот момент Кайл, покраснев, полез в карман и извлек оттуда листок бумаги.

— Как же я забыл! Это от Дэниела. Джорджи родила! Мальчик, семь фунтов семь унций. Назвали Джордж Матиас.

Тема беседы сменилась сама собой, а Дженис вернулась к себе и уложила в сумки то немногое, что привезла сюда месяц назад.

Питер вытер пот с грязного лба и с тоской устремил взор на гору камня, высившуюся над ним:

— Оно там, Таунсенд! Оно должно быть там!

Его напарник бросил кирку и устало привалился к ближайшему скальному выступу.

— Если оно там, нам придется взорвать скалу динамитом. Оно того стоит.

Питер покрепче взял рукоятку своей кирки и со всего размаха хватил по скале, выместив досаду на раскрошившемся камне. Несколько сильных ударов проделали лишь чуть заметную выбоину в горной породе. Задыхаясь, он оперся на древко своего орудия и уставился на камень сквозь пот, струившийся по лицу:

— Оно должно быть там, Таунсенд! Я найду его или умру!

Таунсенд кинул на Питера озабоченный взгляд, но ничего не сказал. Оба мужчины знали, что он имеет в виду. Они были разорены, по уши в долгах, а эта груда камня скрывала несметные сокровища. Сейчас было не самое подходящее время возлагать на себя дополнительное бремя: вызывать сюда жену и ребенка.

Где-то далеко Питера Маллони ждала красивая женщина, чьи надежды и будущее были всецело в его руках — в этих руках, которые стерлись в кровь от непосильных трудов. Таунсенд только покачал головой и снова размахнулся киркой.

Питер работал рядом, он почти не слышал вновь зазвучавший звон стали, бьющей о камень. С каждым ударом кирки он видел перед собой глаза Дженис — большие, мягкие, ждущие… Он чувствовал ее доверие — она отдалась в его власть. Он обещал ей счастливое будущее, если она бросит свой дом в Техасе, и Дженис поверила ему. Питер понимал, как трудно было на это решиться. Семья Маллони однажды разрушила ее жизнь, и он не имел права сделать это опять. Он должен вернуться к ней богатым.

Или не вернуться вообще. Дэниел позаботится о вдове своего брата.

Но пока еще рано сдаваться. Скоро, скоро у него будет все: богатство, желанная женщина и гордость от того, что он добился этого сам, своими руками. Но в данный момент Питер желал женщину больше, чем все остальное.