Ловушка для мужа - Оливия Голдсмит

Марла прошествовала обратно с двумя тарелками в руках и поставила перед Бобом его ужин, после чего с размаху села на свой стул. Взяв вилку, она с ожесточением вонзила ее в еду. Боб тоже подцепил нечто, отдаленно напоминавшее рис, и попробовал.

– М-м-м, вкусно, – похвалил он, хотя ему явно не понравился странный рыбный привкус.

Несмотря ни на что, Боб покорно разжевал и проглотил неопределенного вида массу, затем отправил в рот очередную порцию. Сильвия следила за ним, сверкая глазами.

– Ты сердишься? – спросил он, но Сильвия не удостоила его ответом. – Извини меня, киска, – машинально проговорил Боб.

– Какая киска? – зло прищурилась Марла. – Кто это – киска?

– Никто. – Боб окончательно смешался. – То есть я хотел сказать, что киска – ты.

Он внезапно почувствовал спазм в горле, потянулся к стакану с водой, сделал судорожный глоток, но это оказалось вино.

– Нет, уж лучше это будет никто. Потому что если окажется… Если окажется, что, когда я трачу свою жизнь, чтобы заботиться о тебе и близнецах, ты с кем-то путаешься…

У Боба все плыло перед глазами, он с трудом разбирал, что говорит ему Сильвия. Что-то с ним было не так. Он вцепился в подлокотники кресла и почувствовал, что даже руки у него покрылись потом.

– Не могу дышать, – только и смог прошептать он: ему не хватало воздуха.

– Видишь, что получается, когда поступаешь дурно! Тебя Бог наказывает, – назидательно проговорила его жена и гордо удалилась.

Боб посмотрел в тарелку. Его мутило, дышать было нечем. «Этого не может быть!» – содрогнулся он от внезапно возникшей догадки. Грудь его разрывалась. Он достал из кармана телефон и усилием воли заставил себя набрать нужную комбинацию. Ему необходима помощь, срочная медицинская помощь! Боб молил Бога, чтобы Джон оказался дома.

Ему казалось, что прошла вечность, когда он, наконец, услышал в трубке голос друга.

– Это я, Боб, – задыхаясь, проговорил он и, прежде чем потерять сознание, успел добавить: – Меня отравили!

– Жить будешь, грешники молодыми не умирают, – сказал Джон, откладывая использованный шприц.

Боб был в полуобморочном состоянии и плохо помнил, как приехал Джон и сделал ему укол адреналина. Словно издалека до него доносились рыдания Сильвии, потом Джон отправил ее наверх. Теперь Боб чувствовал себя гораздо лучше. Он повернулся на диване, попытался сесть и прохрипел:

– Она хотела меня убить!

– Не говори глупости.

– Послушай, в последнее время она ведет себя как-то странно. У нее явные провалы в памяти. Она забыла, что утопила в бассейне машину, не помнит, как приезжал кран и испортил газон… А на завтрак она приготовила мне яичницу с ветчиной!

– Да, яичница для тебя – смерть, – с серьезным видом кивнул Джон.

– Я говорю серьезно, – обиделся Боб.

– Нет, ты просто самовлюбленный эгоист, – нахмурился Джон. – У тебя нет никакого отравления, просто нервное переутомление. Впрочем, это неудивительно, если учесть, какую жизнь ты ведешь. Дорогой мой, надо все-таки помнить о возрасте! А Сильвия ужасно расстроена. Я дал ей успокоительное, и она сейчас спит.

– Вот как? А я, между прочим, чуть не умер!

– Не преувеличивай. А насчет ее забывчивости… Боб, люди могут забывать те или иные вещи, когда сильно расстроены или что-то отвлекло их внимание. Возможно, у Сильвии есть веские причины, которые приводят к забывчивости. Кроме того, люди могут не сознавать, что делают, ослепленные яростью. – Джон закрыл свой чемоданчик с инструментами и встал. – Ложись-ка спать, Боб. А мне пора ехать, уже очень поздно.

– Подожди! Посмотри на эту сыпь, она меня просто с ума сводит.

Боб поднял рубашку, и Джон склонился над ним.

– Это все на нервной почве. Вспомни, у тебя было то же самое, когда дети уезжали. Это пройдет.

Джон взял куртку, собираясь уходить, и Боб не стал его останавливать.

В этот момент ему хотелось только одного: как можно быстрее оказаться рядом с Марлой.