Тысяча поцелуев - Джулия Куин

– Мы закончили? – спросил Хью холодно.

– Почему такая спешка? – со смешком произнес лорд Рамсгейт.

– Потому что я презираю тебя, – усмехнулся Хью.

Отец рассмеялся.

– О, сын, когда ты поумнеешь?

Хью ничего не ответил.

– Не важно, что ты меня презираешь, и никогда не будет важно. Имеет значение лишь то, что я твой отец. – Он подался вперед и с мерзкой гримасой добавил: – Ты не сможешь от меня избавиться.

– Не смогу, – согласился Хью. – Зато ты можешь избавиться от меня.

Подбородок маркиза дрогнул.

– Полагаю, ты имеешь в виду тот безбожный документ, который вынудил меня подписать.

– Никто ни к чему тебя не принуждал, – пожал плечами Хью.

– Ты действительно этому веришь?

– Разве я вложил перо тебе в руку? Документ был чистой формальностью, и ты знаешь это не хуже меня.

– Я ничего не знаю…

– Ты знаешь, какими будут последствия, если посмеешь причинить вред лорду Уинстеду, – перебил Хью с мертвенным спокойствием, – независимо от того, записано это на бумаге или нет.

Так и будет. «Соглашение» было подписано его отцом в присутствии поверенного, полным именем с указанием титула, который так много значил для него, что он признал, как много потеряет, если не откажется от своей вендетты против Дэниела.

– Я выполняю свою часть сделки! – прорычал лорд Рамсгейт.

– Пока лорд Уинстед жив – да.

– Я…

– Должен сказать, – снова перебил Хью (какое это огромное удовольствие – обрывать отца на полуслове!), – что не прошу у тебя многого. Большинство в этом мире прекрасно живут и никого не убивая.

– Он тебя искалечил! – прошипел лорд Рамсгейт.

Хью вспомнил ту волшебную ночь на газоне Уиппл-Хилла, когда танцевал вальс. Впервые после того как пуля Дэниела разорвала ему бедро, Хью держал в объятиях женщину. И они вальсировали!

Сара не позволила ему назыать себя калекой. Может, именно в тот момент он и понял, что влюблен? Или в какой-то другой из сотни?

– Я хромой, но не калека, – спокойно возразил Хью с улыбкой.

– В чем разница, черт возьми?

– От калеки чего можно… – Хью поднял глаза. Лицо отца пошло багровыми пятнами, как всегда, когда он злился или был пьян. – Не важно: все равно не поймешь.

Хью и сам не понимал: чтобы объяснить отличие, нужна леди Сара Плейнсуорт… Нет, просто Сара, ни леди Сара Плейнсуорт, ни даже леди Сара.

– Ты недооцениваешь себя, сын, – заметил лорд Рамсгейт.

– Ты сам только что назвал меня калекой, а теперь обвиняешь в том, что я себя недооцениваю!

– Я не имею в виду твои атлетические способности, хотя правда и в том, что леди предпочтет мужа, который может скакать верхом, фехтовать и охотиться.

– Как ты, например? – процедил Хью, указав взглядом на толстое брюхо отца.

– Умел, – ответил лорд Рамсгейт, очевидно не оскорбившись, – и у меня был богатый выбор из целого выводка, когда надумал жениться.

«Выводка»… Отец действительно не считал женщин за людей и говорил о них пренебрежительно, как о низших существах.

– Две дочери герцогов, три – маркизов, и одна – графа. Я мог бы получить любую.

– Повезло матушке! – усмехнулся Хью.

– Совершенно верно, – кивнул лорд Рамсгейт, не замечая сарказма. – Пусть она и была урожденная Фаррингтон, но, кроме нее, у герцога имелось еще шесть дочерей, так что я взял ее с не слишком большим приданым.

– Полагаю, все же более значительным, чем у дочери другого герцога? – протянул Хью.

– Нет. Но Фаррингтоны происходят от баронов Уэйкли, первый из которых, как тебе известно, сражался в войске Вильгельма Завоевателя.

О да, это ему известно, еще как известно!..

Уже в шесть лет Хью знал назубок все ветви, веточки и листочки фамильного древа. К счастью, у него была великолепная память, поэтому трудностей это не вызвало. Фредди повезло меньше: неделями ходил с распухшими от побоев линейкой руками, потому что никак не мог запомнить.

– Другое герцогство, – презрительно пояснил маркиз, – не может похвастаться своими корнями.

Хью только головой покачал:

– Ты воистину поднял снобизм на новый уровень.

Отец проигнорировал его замечание.

– Как я уже сказал, ты себя недооцениваешь. Пусть ты калека, но все же обладаешь некоторым обаянием.

– Обаянием? – поперхнулся Хью.

– Присущим только тебе.

«Конечно. Как же может быть иначе?»

– Разумеется, ты не первый в очереди за титулом, но как бы мне это ни претило, всякий, кто проведет хоть небольшое расследование, ясно поймет, что даже если ты никогда не станешь маркизом Рамсгейтом, им станет твой сын.

– Фредди не выставляет себя напоказ, – счел нужным заметить Хью.

Лорд Рамсгейт фыркнул:

– Если уж до меня дошли слухи, что ты вожделеешь дочь Плейнсуортов, то, думаешь, ее отец не узнает правду насчет Фредди?

Поскольку лорд Плейнсуорт застрял в Девоне в обществе пятидесяти трех гончих, Хью сильно усомнился в правоте отца, но пока никак не мог понять, в чем тут дело.

– Я бы не стал утверждать, что ты способен заполучить любую женщину, которую пожелаешь, – с мерзкой усмешкой продолжил лорд Рамсгейт, – но не вижу причины, почему бы тебе не приударить за девчонкой Плейнсуортов, особенно после того, как целую неделю с ней любезничал.

Хью счел за лучшее прикусить язык, чтобы не взорваться.

– Вижу, ты согласен со мной.

– Твои шпионы, как всегда, постарались, – презрительно бросил Хью.

Отец снова развалился в кресле и сложил руки домиком.

– Леди Сара Плейнсуорт! Пожалуй, следует тебя поздравить.

– Не с чем.

– О боже! Мы так застенчивы?

Хью вцепился в край столешницы. Интересно, если перегнуться через стол и схватить мерзкого старикашку за горло, будет ли кто-нибудь скорбеть по нему?

– Я ее видел, на балу, несколько лет назад, – продолжал лорд Рамсгейт как ни в чем не бывало. – Меня ей представили. К тому же ее отец граф, так что иногда наши дорожки пересекаются.

– О ней ни слова! – остерег Хью.

– Она довольно хорошенькая: оригинальное лицо, вьющиеся волосы, прелестный большой рот… – Лорд Рамсгейт поднял глаза и выразительно пошевелил бровями. – Если видеть такое лицо на соседней подушке каждое утро, то, пожалуй, можно привыкнуть.

Кровь в жилах Хью вскипела.

– Заткнись. Немедленно!