Любовь, в которую трудно поверить - Барбара Фритти

* * *

– Как же мне выбирать? – спросила Энни с отчаянием в голосе.

Шарлотта остановилась в дверях, чтобы спросить у своей подопечной, готова ли та пойти в церковь. Энни сидела на кровати, задумчиво глядя на папки с документами.

– Они все хорошие люди, – сказала она. – Намного лучше, чем я. Одна из этих женщин – учительница. Вторая – медсестра. Этот мужчина – врач. Они умные, у них есть деньги. Они состоят в браке, они любимы и любят сами.

Энни с трудом сдержала рыдание.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – спросила Шарлотта и, сев рядом с Энни, обняла ее за плечи.

– Не думала, что все будет так трудно, – призналась девушка. – Все должно было быть совсем не так. Я не должна была забеременеть и остаться одна.

Я завишу от тебя и твоей матери, а мы ведь даже не родственники.

– Я и моя мать любим тебя. У нас и в мыслях нет выставить за порог тебя или твоего будущего ребенка. Моника уже приготовила для тебя старую кроватку Джейми и даже наши с ним распашонки и ползунки.

– Она добра ко мне. Но преподобный Шиллинг сказал, что я должна в первую очередь думать о том, как сделать лучше для моего малыша.

– Тебе нравится какая-нибудь из этих супружеских пар? – спросила Шарлотта, посмотрев на приложенные к документам фото.

Плечи Энни задрожали. Шарлотта прочла на лице девушки не просто тревогу, а страх.

– Что с тобой? – тихо спросила она.

– Он хочет усыновить ребенка. Он на одном из этих снимков.

До Шарлотты не сразу дошло, что она имеет в виду.

– Он? Ты хочешь сказать, отец ребенка?

Взгляд Шарлотты скользнул к фотографиям. Пять вариантов. Пять супружеских пар.

– Он не хочет, чтобы его жена узнала, что это его ребенок. Притворяется, будто это обычное усыновление.

– Это нехорошо, причем по нескольким причинам. Ты говорила с ним, Энни?

– Он позвонил мне перед тем, как я встретилась с ним и его женой. Велел мне ничего не говорить. Мол, для него это лучший способ помочь мне. Он возьмет ребенка и вырастит его, а его жена будет малышу хорошей матерью. Никто не узнает, что он ему родной отец.

– И что ты ему сказала?

– Когда я встретилась с ним, его женой и преподобным Шиллингом, я ничего не сказала. Но мне было очень тяжело. Я боялась смотреть на него и на нее, боялась себя выдать.

– Кто он, Энни?

– Пока не скажу. Я еще не знаю, смогу ли отдать своего ребенка, чтобы потом видеть, как его растит жена этого человека. – По щеке Энни скатилась слезинка. – Я знаю, что поступила неправильно, когда занималась с ним сексом. Но он был так добр со мной. Как будто я была для него всем на свете, и я любила его.

– Я знаю, дорогая.

– Мне не следовало этого делать.

Все пятеро мужчин на фото были, по меньшей мере, лет на десять старше Энни.

– Ты делала это не одна. И этот человек знал, что ты молодая и неопытная. Он воспользовался тобой, Энни.

– Неправда. Мы разговаривали. Он был опечален. У него в браке не все было хорошо. Мне тоже было невесело. Отец редко отпускал меня из дома, и мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь меня выслушал. Я изголодалась по общению. И вот теперь мой ребенок вырастет без настоящей семьи. – Энни посмотрела на Шарлотту страдальческим взглядом. – Я не хотела, чтобы все так случилось. Я знаю, что такое иметь только одного из родителей. Моя мать умерла несколько лет назад. Вскоре я, можно сказать, лишилась и отца. У него стало не все в порядке с головой.

– Согласна, тебе нелегко, Энни, но семьи бывают очень разные. Одинокие матери и одинокие отцы могут быть прекрасными родителями. Главное, чтобы были любовь, понимание и желание выполнять родительские обязанности. Твоему ребенку будет хорошо. Да, это трудное решение, и ты должна все основательно обдумать и взвесить.

– Я думала, вдруг он… – Голос Энни утонул в рыданиях.

– Что он уйдет от жены и женится на тебе?

– Глупо, не правда ли? Что же мне делать, Шарлотта? Отдать ему моего ребенка?

– А чего, Энни, ты хочешь сама?

Энни положила руку на живот.

– Не могу даже представить, что придется расстаться с ребенком. Он или она – единственный близкий мне человек. Отец едва ли помнит о моем существовании, а если и вспоминает, то с ненавистью. Мне не дает покоя вопрос: не слишком ли это эгоистично с моей стороны? Ведь если я отдам ребенка его родному отцу, это ведь уже что-то.

Шарлотта не спешила высказывать свое мнение, однако это новое развитие событий ее обеспокоило не на шутку. Ребенок попадет к родному отцу, но вырастет в тени тайны. Что будет, если обман случайно раскроется и жена уйдет от обманщика-мужа? Заслуживает ли будущий малыш того, чтобы оказаться заложником семейных неурядиц? Кто поручится, что обман не всплывет?

Шарлотта вновь скользнула взглядом по фотографиям счастливых супружеских пар. Одна из них – типичное притворство.

– Мне не нравится, что в этом деле останется тайна, – призналась она. – Рано или поздно все тайное становится явным. Подумай о себе, Энни. Ты будешь жить в одном городе с этим человеком. Неужели тебе будет легко жить, зная правду о нем?

– Но как я могу отдать ребенка другой паре, если он просит меня?

С этим было трудно поспорить.

– Самое главное – чтобы твой будущий малыш был счастлив. Конечно, твои интересы и интересы этого человека тоже нельзя сбрасывать со счетов, но не принимай решение исходя лишь из его интересов. Жаль, что ты не желаешь сказать мне, кто он такой.

Энни кисло улыбнулась:

– Чтобы ты могла накричать на него? Отругать его на чем свет стоит?

– Он заслуживает хорошей выволочки. Он изменил своей жене.

Произнеся эти слова, Шарлотта испытала укол вины. Кто, как не она сама, пыталась заигрывать с Джо? И хотя она приказала себе не заходить дальше положенного, по всей видимости, она уже это сделала. Джо пока не подписал документы о разводе. А его сомнения говорят о многом.

– Он сожалеет, – вздохнула Энни, имея в виду отца ее ребенка. Ее взгляд упал на фотографии, но она тотчас же отвела его, очевидно, боясь выдать себя.

– Еще бы ему не сожалеть! Но это не оправдывает того, что он сделал, и того, что делает сейчас, не желая признаваться в своем некрасивом проступке и тем самым отказываясь помочь тебе.

С этими словами Шарлотта встала с кровати.

– Нам лучше пойти в церковь прямо сейчас и не ждать, когда моя мать отправит за нами поисковую партию.

– Ты ведь не скажешь преподобному Шиллингу о том, что один из этих мужчин – отец ребенка?

С каким удовольствием она бы это сделала, но поскольку Энни доверила ей свою тайну, то она обязана ее хранить.