Герцогиня-дурнушка - Элоиза Джеймс

Джеймс что-то проворчал себе под нос.

– Что ты сказал?…

– Это была любовь, а не привязанность.

– Да, конечно, – тут же согласилась Тео. – Я пришла к мысли, что наш брак напоминал отношения Ромео и Джульетты по своей краткой интенсивности. Думаю, это хорошо, что нам не пришлось пройти испытание жизнью. Наша любовь была слишком пылкой и страстной, подобной летнему урагану, который быстро стихает.

– Я с тобой не согласен. Думаю, мы могли бы уже сейчас иметь детей, – с невозмутимым видом возразил Джеймс. – Тогда бы мы еще сильнее полюбили друг друга. И я бы со временем признался, почему женился на тебе, а ты бы меня простила, потому что именно так поступают любящие люди. – В глазах его вспыхнуло что-то неистовое и жаркое, отчего по всему телу Тео пробежала дрожь.

– Могло быть и так, – сказала она. – Но сейчас мы не должны делать вид, что эти чувства могут пробудиться. Подобное невозможно даже представить. Я в самом деле уверена, что нам дадут развод, хотя это делается чрезвычайно редко. Только в исключительных случаях.

– А наш случай исключителен, потому что я был пиратом?

– Да. Пусть даже ты никогда никого не отправлял за борт.

– И не насиловал женщин, – добавил Джеймс.

– Даже в этом случае. Видишь ли, достаточно того, что люди думают, будто ты это делал.

«Было бы лучше, если бы он, как когда-то бывало, вышел из себя и закричал», – внезапно подумала Тео. Теперь же сам воздух вокруг его головы, казалось, искрился от переживаний, а Джеймс не повысил голос ни на йоту.

– Ты хочешь выставить меня насильником и убийцей – лишь бы наш брак расторгли. – Он был все так же невозмутим.

– Нет! – почти выкрикнула она.

Джеймс ничего не ответил.

– Конечно, я не хочу, чтобы кто-либо думал, что ты… что ты все это делал. И я почувствовала огромное облегчение, узнав, что это не так. Я просто думаю, что раз ты… ну, выглядишь совсем иначе, чем раньше… Ох, ты такой огромный! И у тебя татуировка. А твой голос… – Тео сделала какой-то неопределенный жест рукой. – В общем, мы не подходим друг другу.

– Почему?

Тео едва не рассмеялась.

– Готова держать пари, что я самая организованная женщина во всем Лондоне. Именно так я управляла поместьем и создала производство тканей и керамики. Я составляю списки… Более того, я составляю списки внутри списков. Жизнь становится намного приятнее, когда все находится на своем месте.

– Не понимаю, почему твои способности управлять поместьем мешают нашему браку.

– Господи, как же тебе объяснить? Видишь ли, я часто принимаю ванну и люблю, чтобы вода в ней была строго определенной температуры. Я распорядилась установить водяной насос в ванной комнате, чтобы слугам не приходилось таскать воду по лестнице. В ванну вода поступает прямо из парового котла, который находится в помещении для мытья посуды. Кроме того, мне в ванну добавляют три капли масла примулы. Но не любого, а с особым ароматом, которое готовят специально для меня в Стаффордшир-мэноре.

Джеймс молча пожал плечами. На него все это, похоже, не произвело особого впечатления.

– Жизнь становится легче, значительно легче, – продолжала Тео, – если устранять проблемы, приводящие других в замешательство. Моя ванна всю зиму пахнет бузиной, но с первого апреля я переключаюсь на примулу.

– Ты тверда и несгибаема, как ограда из кольев, – заметил Джеймс (ей не впервые говорили что-нибудь в этом роде).

– Думаю, что так, – ответила Тео. – Я предпочитаю считать себя… разумно логичной. Я, например, точно знаю, что надену в каждом отдельном случае. Я не приобретаю платьев больше, чем могу использовать. И надеваю их строго определенное число раз, прежде чем передать моей служанке. Мне никогда не приходится беспокоиться из-за того, что я окажусь в платье, уже вышедшем из моды.

Муж слегка наклонил голову, и Тео ощутила легкий укол сожаления по юному Джеймсу из своих воспоминаний. Эту манеру он сохранил с детства.

– Разве подобная жесткость так уж необходима? – спросил он.

– Она никому не приносит вреда. Мое хозяйство работает как часы. Я чувствую себя комфортно, и я счастлива. Мои служащие точно знают, что от них требуется. А я, в свою очередь, не требую от них больше, чем они способны сделать.

Джеймс снова пожал плечами, а его жена тем временем продолжала:

– Моя система позволяет мне вести хозяйство более эффективно, чем получается у большинства женщин… или даже у мужчин. А ведь от благородной леди только это и требуется – как можно лучше управлять своим домашним хозяйством, не так ли?

– Прошу извинить меня за то, что взвалил на тебя ответственность за поместье, – тихо сказал Джеймс.

Тео улыбнулась ласково и нежно, и перед Джеймсом вдруг вновь появилась его Дейзи. Появилась всего лишь на одно мгновение, но все же он ощутил внезапное головокружение.

– Мне понравилось управлять поместьем, – призналась Тео, немного смутившись. – Моя мама сказала мне перед смертью, что я не вправе плакаться по поводу крушения нашего брака. И она была права. Возможно, я никогда бы не стала хорошей женой, но я стала неплохим герцогом.

Джеймс подумал над ее словами секунду или две. Следовало признать, что в каждом герцогстве имелось место только для одного герцога.

– Мне очень жаль, что твоя мама умерла, – отозвался он наконец. – Когда это случилось?

Тео печально вздохнула и снова уставилась в пол.

– Несколько лет назад. Мне очень ее не хватает.

– А я скучаю по отцу. – Джеймс сказал это, чтобы поддержать разговор, но почему-то не смог заставить себя посмотреть на жену. Повернувшись, он опустил пальцы в воду. Вода в ванне остыла, и он снова взялся за насос.

– Мне так жаль, что он умер… – проговорила Тео. – Он был смущен, когда его принесли домой, после того как у него прихватило сердце. Но не похоже, что он испытывал боль. Он просто отошел во время ночного сна.

Джеймс судорожно сглотнул. Пар от горячей воды бил прямо ему в лицо, и он чувствовал, как капли влаги оседают на его ресницах.

– Что ж, еще одна из моих многочисленных ошибок. Я бы хотел быть с ним, когда он умирал.

Тео молчала: на это ей нечего было ответить.

– И я хочу не допустить еще одной ошибки и сохранить наш брак, – добавил Джеймс. Он перестал качать воду, но по-прежнему не смотрел на жену.

Она и на сей раз промолчала, поэтому он все же взглянул на нее. И ему показалось, что он увидел сожаление в ее глазах. Выпрямившись, Джеймс стер ладонью капли воды, осевшие на лице, и проговорил:

– Ты мой друг, и очень даже неплохо, если муж с женой являются друзьями. Ты знала моего отца, знала все его хорошие и дурные качества. Я хочу быть честным с моей женой. И хочу, чтобы она понимала, что можно любить и в то же время ненавидеть одного и того же человека. Даже если он уже умер.