Плененные сердца - Валери Кинг

Аннабелла вскочила и бросилась наверх по ступеням террасы.

– Я не могу! – рыдая, повторяла она. – Не могу! Не могу! – Бросившись в объятия Эвелины, Аннабелла затараторила: – Я не хотела! Я больше не стану. Это все я виновата, я одна! Прости меня и не думай, пожалуйста, что он не хочет на тебе жениться. Он так добр, у него такое чувство долга, он будет тебе превосходным мужем! Я ужасно, отвратительно поступила, пытаясь отнять у тебя твоего жениха!

– Тише, тише, успокойся, – шептала Эвелина, обнимая Аннабеллу и гладя ее по голове. – Все это не имеет никакого значения. Ты совершенно свободна любить его!

– Но тогда ты останешься на всю жизнь старой девой, а я не могу, чтобы это было на моей совести. Даже подумать о таком ужасно! – Она отстранилась от Эвелины и, гордо задрав подбородок, с видом мученицы утерла себе слезы. – Ты обязательно выйдешь за него. Я не стану тебе поперек дороги.

В это время к ним подошел Шелфорд.

– Мне кажется, ты напрасно недооцениваешь мои шансы обрести счастье в другой привязанности, – сказала Эвелина.

– В твоем-то возрасте? Какие у тебя могут быть шансы? Кто еще женится на тебе, кроме моего доброго, милого, дорогого Грегори? Пусть ты и невозможная красавица теперь, но ты ведь бесприданница!

– Ты права, – отвечала Эвелина, с трудом удерживаясь от смеха, – но боюсь, что я безвозвратно утратила всякий интерес к мистеру Шелфорду. – Через плечо Аннабеллы она обратилась к викарию: – Как я могу даже подумать о том, чтобы выйти замуж за человека, накануне свадьбы обнимающегося в саду с юными девицами? Так не поступают, уважаемый сэр, особенно люди в вашем звании. Я просто поражена вашим непорядочным поведением.

Даже в темноте она увидела, как он покраснел. Ему было тяжело выносить упреки, совесть, несомненно, мучила его. Поэтому Эвелина, сжалившись над ним, поспешно смягчила тон:

– На самом деле, Шелфорд, я должна признаться вам, что мое сердце принадлежит другому, и уже давно, последние лет семь или восемь.

Она оглянулась на Брэндрейта, который, выступив теперь вперед, взял ее под руку.

Шелфорд широко раскрыл глаза:

– Так, значит, вот как дело обстоит! Вот это здорово!

Аннабелла взглянула на маркиза, потом на Шелфорда:

– Я не понимаю, в чем дело.

– Наша дорогая Эвелина станет маркизой, – сказал Шелфорд.

Теперь Аннабелла переводила взгляд с Брэндрейта на Эвелину. Она казалась сильно озадаченной.

– Разве ты знакома с какими-нибудь маркизами – кроме Брэндрейта, разумеется? За кого ты собираешься замуж, дорогая? Я уверена, что это не может быть Брэндрейт. Вы же друг друга терпеть не можете. Я ничего не понимаю!

Сделав вид, что она внимательно обдумывает ее слова, Эвелина не торопясь ответила:

– Я, видишь ли, встретила одного маркиза в Лондоне несколько лет тому назад. Тогда ему было около семидесяти. Можешь себе представить, насколько он должен быть стар сейчас. Если ты думала, что я собираюсь стать его женой, то не беспокойся: насколько мне известно, он уже женат или, вернее, все еще женат, и его супруга в добром здравии.

Аннабелла недоверчиво покачала головой:

– И что же? Ты хочешь меня убедить, будто выходишь за Брэндрейта? Не смеши. Вы просто не сможете и дня прожить вместе.

– Боюсь, что именно это я собираюсь сделать, – сказала Эвелина.

– Я не верю! – Аннабелла повернулась к маркизу. – Вы же никогда не ухаживали за нею, кузен, во всяком случае, не больше, чем за многими другими. А как же леди Фелмершэм?

– Виконтесса решила, что ей лучше остаться женой лорда Фелмершэма, как ей и подобает. Я, очевидно, стал жертвой нелепого минутного увлечения, когда она появилась здесь сегодня. Я понимаю, что я обнаружил тем самым слабость характера, но я твердо намерен жениться на Эвелине – с вашего позволения, Шелфорд.

Аннабелла впервые улыбнулась, смахивая слезы.

– О, как замечательно! Конечно, Грегори даст вам разрешение и откажется от своих прав на Эвелину! – Она взяла викария под руку. – Не правда ли, дорогой? – спросила она, поднимая на него обожающий взгляд.

– Без сомнения, – отвечал Шелфорд, все еще сохранявший покаянный вид. – Я должен, однако, просить прощения у вас за всю эту путаницу. Уверяю вас, Аннабелла вела себя достойнейшим образом. Это я навязал ей свое внимание. Прошу вас простить меня…

– Какой вздор! – отозвались в унисон все присутствующие.

– Ваше единственное затруднение, – добавил Брэндрейт, – состоит теперь в том, как объяснить гостям леди Эль происшедшее недоразумение. Я советую вам обратиться немедленно к моей тетке и выслушать, что она скажет. Я думаю, объявление сегодня же сразу о двух помолвках – хотя оно и может некоторых удивить – было бы как нельзя более кстати. Эвелина и я согласимся на любое ее предложение.

Но прежде чем они успели обратиться за советом к леди Эль, Эвелина воскликнула:

– О боже!

Остальные трое, все как один, повернулись в направлении ее взгляда, устремленного на двери, ведущие в бальную залу. Вальс уже закончился, и толпа удивленных, перешептывающихся между собой гостей не сводила с них глаз. По меньшей мере десятка два из них высыпали на террасу, окружив их плотным кольцом.

Эвелина вопросительно взглянула на Брэндрейта. В глазах ее он прочел безмолвную просьбу сделать что-нибудь. Но маркиз только усмехнулся в ответ, явно отказываясь что-либо предпринять. Затем он лукаво взглянул на Шелфорда, подстрекая того к действиям.