Любовница на Рождество - Виктория Александер

– Не жена.

– Но ты его любовница?

– Не совсем так. – Вероника скривилась. – И вот это-то и есть самое сложное.

– Ясно. – Отец сделал большой глоток бренди. – Как твоему родителю, мне, вероятно, надлежит устроить ему хорошую взбучку за то, что он запятнал твою честь.

– Ерунда. Пока что он ничего не запятнал.

– Ты меня совсем запутала. – Брови у него полезли на лоб. – Ты спишь в его постели?

– Папа! – возмутилась она.

– Такие вопросы отец не задает дочери?

– Дело не в этом. Я взрослая женщина и к тому же вдова.

– Ну… видишь ли, когда твоя дочь заявляет, что хочет стать любовницей, но при этом она не совсем любовница, то в голове возникают подобные вопросы. – Он пристально смотрел на нее. – Зачем ты мне это сказала?

Она не отвела глаз.

– Я не хотела тебе лгать. Я никогда раньше тебе не лгала.

– А Лотте и моей матери ты тоже это скажешь?

Вероника кивнула.

– Тете Лотте по крайней мере. Я не уверена, стоит ли говорить бабушке.

– Наверное, не надо. Одному Богу известно, что и когда она может сказать. Она относит это к своему возрасту, хотя всегда была такой. Итак. Если ты не хочешь, чтобы я устроил ему взбучку, то тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Не знаю… Я об этом не думала. Я вообще последнее время страдаю тем, что ничего как следует не продумываю.

Он помолчал.

– Мне кажется, твое первоначальное решение продолжать этот маскарад было опрометчивым, хотя оно продиктовано добрыми намерениями. Ты ведь делаешь это ради него.

Вероника кивнула.

– Интересно… Но почему?

– Потому что для него важно мнение семьи.

– И поэтому ты готова ему помочь.

– Конечно.

– Значит, ты его любишь?

– Ну… – Она вскинула подбородок. – Да, мне кажется, что я его люблю.

– Понятно.

Вероника вздохнула.

– Может, ты мне объяснишь. Я в каком-то смятении с того самого момента, как встретилась с ним.

Отец усмехнулся.

– Я понимаю, что не имею права этого делать – и прежде я никогда этого не делал, – но мог бы дать тебе небольшой совет.

– Пожалуйста.

– Любовь, моя дорогая девочка, это редкое и хрупкое чувство, и с ней следует обращаться бережно. Человек должен взвесить, чем он жертвует и что приобретает. Ты хочешь прожить с ним всю жизнь?

– Да, – со вздохом произнесла она.

– Тогда жертва того стоит? – Отцовский взгляд потеплел. – Ты правда думаешь, что человек, достойный твоей любви, захочет, чтобы ты была не такой, какая есть? Если сэр Себастьян тоже тебя любит… А судя по тому, как он смотрел на тебя сегодня, он любит тебя. За твою силу и независимый характер и за все твои хорошие и не очень хорошие качества, которые делают тебя тобой. – Он улыбнулся. – Ты так похожа на свою мать.

У Вероники на глаза навернулись слезы, чего она никак от себя не ожидала.

– Это – самое прекрасное, что ты когда-либо мне говорил.

– Жаль, что я не сказал этого много лет назад. Долго я к этому шел. – Он глотнул бренди. – Я сохраню твой секрет ровно столько, столько ты пожелаешь. Я ничего не скажу семье сэра Себастьяна. Я не совсем все это одобряю, но понимаю. Человек делает то, что считает должным, ради тех, кого любит.

– Даже если ему и не хочется это делать?

– Особенно если не хочется.

Она покачала головой и посмотрела в глаза отцу.

– Я… право, не знаю…

– Боишься?

Она кивнула:

– Немного.

– Неудивительно, милая девочка. Любовь – самое страшное, что есть на белом свете, если не считать потерю любви.

– Я не хочу его потерять. – Вероника сдвинула брови. – Что мне делать?

– Этого я не могу тебе сказать. Однако раз уж я делюсь с тобой житейской мудростью, то изволь выслушать еще один совет. – Он помолчал. – В этом мире человек может рассчитывать только на любовь. Жизнь преподносит нам всевозможные сюрпризы, приятные и неприятные. И жизнь слишком коротка. Вот и все. – И отрывисто закончил: – Позвать твою тетю, или ты предпочитаешь поговорить с ней одна?

– Ты бы мог остаться?

– Если ты этого хочешь.

– Хочу больше всего. А пока что… – Она кисло усмехнулась. – Пока что я хотела бы выпить бренди.

– И что?

– Они все еще там, сэр, – сказал Стоукс. – И они послали за тетей леди Хэдли-Эттуотер.

– Прекрасно, – кивнул Себастьян. – Дайте мне знать, когда они закончат разговор.

– Если я вам понадоблюсь, сэр…

– Я вас позову. Спасибо, Стоукс. – Себастьян продолжал мерить шагами гостиную.

Не стоит так волноваться. Он ведь сказал Веронике – и сказал честно, – что доверяет ей поступать так, как она сочтет нужным. Он, конечно, готов справиться с последствиями – если она скажет правду, – но предпочел бы как можно дольше этого избегать. Она – единственное, что имеет для него значение независимо от того, как отнесутся к этому ее семья и его семья и повлияет ли это на его наследство.

Но как же отвратительно ощущать свою беспомощность!

– Дворецкий сказал, что ты здесь, ходишь туда-сюда. – В комнате появился Синклер.

– Кажется, я только этим и занимаюсь последнее время.

Синклер печально покачал головой.

– Вот что бывает, когда не имеешь хорошо продуманного плана.

– У меня был план, – огрызнулся Себастьян. – Я дал ей понять, что она одержала верх, что она будет моей любовницей, на Рождество по крайней мере. Я рассчитывал, что здесь, в деревне, я смогу убедить ее – обольстив, если хочешь, – вступить в брак.

– И как же все обернулось?

– Чертовски плохо. На нас нагрянула сначала моя семья, потом ее, как ты успел заметить. – Себастьян замотал головой. – Я попал в ловушку собственного фарса – я сам все сотворил.

– Согласен – это полностью твоя вина.

– Моя, и только моя. – Он, прищурившись, посмотрел на друга. – Но ты ведь еще что-то хочешь сказать?

– Только то, что полнейшая глупость не обольщать женщину, на которой намерен жениться. – Синклер хмыкнул. – Полный бред.

– Мне казалось, что это единственный приличный способ.

– Но тебе не свойственный. Сколько женщин у тебя было?

– Не знаю, – отмахнулся Себастьян. – Несколько.

– Много, насколько мне известно, – сказал Синклер. – Послушай. Забудь про эту чушь и соблазни ее. Сейчас. Затем убеди ее выйти за тебя, если ты все еще хочешь этого брака.