По дороге к любви - Дж. А. Редмирски

— Послушай, Нэт, я, конечно, тебя люблю и хочу простить, но не сразу… Ты очень меня обидела.

— Понимаю, — жалобно бормочет она.

Но в голосе слышится нотка разочарования. Вот нетерпеливая, любит получать все удовольствия сразу.

— У тебя все хорошо? — спрашивает она. — С чего это ты вдруг удрала, да еще в Новый Орлеан! Там что, снова какой-нибудь ураган?

Слышу за стенкой, из номера Эндрю, доносится шум воды в ванной.

— Да, у меня все отлично, — отвечаю я, а сама думаю про Эндрю. — Если честно, Нэт, я никогда еще не была так счастлива, как в последнюю неделю.

— О господи… Неужели у тебя появился парень? Ты там с парнем, да? Послушайте, Кэмрин Мэрибет Беннетт… сучка ты этакая, и ты это скрываешь… от кого, от меня? — (Ну вот, именно это я и называю способностью все опошлять.) — Как его зовут? — Она так громко дышит в трубку, словно перед ней вдруг раскрылись все тайны Вселенной. — Ты с ним спишь? Ну и как он в постели?

— Натали, прошу тебя… — Закрываю глаза и стараюсь представить, что разговариваю не со школьницей, а с вполне взрослой двадцатилетней девицей. — Успокойся, я не собираюсь сейчас с тобой это обсуждать, поняла? Потерпи несколько дней. Я сама позвоню и все расскажу, но прошу тебя…

— Хорошо, согласна!

Согласна-то она согласна, но на мой намек снизить градус своего бурного энтузиазма, похоже, не обращает внимания:

— Главное, с тобой все в порядке и ты меня любишь и простила… Я на все согласна!

— Ну спасибо тебе.

Она наконец забывает про свою сексуальную озабоченность и меняет тему:

— Ты уж прости меня, Кэм, мне правда очень жаль, что так получилось. Ты даже представить не можешь, как жаль.

— Ладно, верю. Когда позвоню, расскажешь подробней, что там у тебя с Деймоном. Если захочешь, конечно.

— Хорошо, — говорит она, — заметано.

— В общем, потом поговорим, и… знаешь что, Нэт?

— Да?

— Я очень рада, что ты позвонила. Я по тебе соскучилась.

— Я тоже, очень!

Потом целую минуту гляжу на умолкнувшую трубку, думаю про Натали, пока мысли снова не возвращаются к Эндрю. Ну да, я же говорила, теперь ни о ком больше думать не могу, все мои грезы, все фантазии только о нем.

Принимаю душ, натягиваю так и не постиранные джинсы, но от них ничем дурным не пахнет, думаю, пока сойдет. Но если вот белье не постираю как можно скорее, придется снова двинуть в магазин, покупать новое. Слава богу, догадалась сунуть в сумку дюжину чистых трусиков.

Принимаюсь за макияж, делаю все как обычно, потом опускаю руки, гляжу на себя в зеркало и пытаюсь увидеть себя глазами Эндрю. Он уже повидал меня во всяких видах, не приведи господи: даже без раскраски вообще и с кругами под глазами — это когда я в дороге долго не спала. Он знает, как порой пахнет у меня изо рта, видел мое воронье гнездо из спутанных грязных волос. Вспомнив про это, улыбаюсь, потом представляю себе, будто он сейчас стоит за моей спиной, будто вижу его отражение в зеркале. Вот губы его касаются моей шеи, сильные руки обнимают меня сзади, пальцы сжимают мне ребра.

Вдруг раздается стук в дверь, и видение исчезает.

— Ну что, готова? — с порога спрашивает Эндрю, потом заходит в комнату.

— А куда мы идем? — Я возвращаюсь в ванную комнату, чтобы закончить с макияжем. — Да, кстати, мне нужно обязательно купить чистое белье.

Он подходит ко мне сзади, и я вздрагиваю: все происходит так, как я только что себе представляла. Начинаю красить ресницы, наклоняюсь над раковиной поближе к зеркалу. Сощурив левый глаз, накладываю тушь на правый, а Эндрю в это время подходит вплотную и прижимается к моей попке. Причем довольно откровенно. Явно хочет, чтобы я обратила внимание на его непристойности. Закатываю глаза к потолку и снова принимаюсь за макияж.

— На четвертом этаже есть прачечная, — говорит он.

Кладет руки мне на бедра, закусив нижнюю губу, с дьявольски обольстительной улыбкой смотрит на меня в зеркало.

Я поворачиваюсь кругом:

— Тогда прежде всего идем туда.

— Что? — Он, похоже, разочарован. — Нет, мне хочется прогуляться по городу, выпить пивка, послушать музыку… Тут прямо на улице играют. А ты — стирать… Вот выдумала.

— Не капризничай. — Я снова поворачиваюсь к зеркалу и достаю из сумки губную помаду. — Еще и двух нет, а ты не похож на того, кто день начинает с пива. Или я ошибаюсь?

Он отлипает от меня, прикладывает ладонь к груди, делает вид, что я ранила его в самое сердце.

— Как ты можешь так обо мне думать! До обеда — ни капли!

Качаю головой и выталкиваю его из ванной. Он улыбается во весь рот, на щеках ямочки, но я решительно захлопываю дверь перед его носом.

— За что? — взывает он через дверь.

— Мне надо пописать!

— Подумаешь, я бы отвернулся, и все!

— Поди лучше принеси свое грязное белье!

— Но…

— Быстро-быстро! Иначе мы вообще никуда не пойдем!

Так и вижу, что он вытянул нижнюю губу… Впрочем, вряд ли. Стоит небось и скалится там за дверью, черт бы его побрал!

— Ладно, — слышу его голос, — так и быть.

Открывается и захлопывается входная дверь.

Покончив с делами в ванной комнате, быстренько собираю грязное белье, сую в сумку и надеваю вьетнамки.