Прекрасная притворщица - Сьюзен Джи Хейно

Боже, неудивительно, что он до сих пор так безнадежно влюблен в нее.

— Вот и я, синьор Джузеппе, — произнесла она с живым французским акцентом. — Боже, неужели из-за меня мы снова опаздываем? Какая жалость, но это платье слишком ужасно, и…

Ее глаза вдруг остановились на Растмуре, словно она только что заметила его присутствие. Он знал, что это только игра, но просто не мог сдержаться, когда на ее лице заиграла великолепная улыбка. Боже, стоило ей посмотреть на него так, как он почувствовал невероятное напряжение в груди.

— О, какая неожиданность! Ведь это, если не ошибаюсь, лорд Растмур! — воскликнула она с легким смешком. — Какой сюрприз!

Ее компаньонка в тюрбане заговорила раньше, чем Растмур успел открыть рот.

— Этот джентльмен — один из ваших поклонников, мадемуазель Миньонетт? — спросила она.

Растмур нахмурился. Значит, она теперь называет себя Миньонетт? Он решил помалкивать до тех пор, пока не поймет, что у нее на уме.

— Да! — ответила Джулия сладким голоском, кокетливо взмахнув ресницами и скромно улыбаясь. — Дорогой Растмур какое-то время восхищался моими талантами.

Не поспоришь. Но что она делает? Казалось, Сент-Клемент находился в таком же неведении относительно нового образа Джулии, как и сам Растмур. Он откашлялся и бросил на Джулию предостерегающий взгляд. Отец не одобрял ее поведения. Черт, но что задумала эта девчонка?

— Если мадемуазель помнит, — резко начал Сент-Клемент, — сегодня мы собираемся выступать.

— И посмотрите, он со своим другом! — заметила яркая дама, широко улыбнувшись.

Джулия скользнула к повозке, на которую грузили вещи.

— Ах, вот то, что я искала.

После этого она прошептала что-то на ухо второй леди, и та захихикала. Один из актеров помог Джулии взобраться в повозку, однако ее компаньонка, кажется, что-то забыла в доме и поспешила внутрь. Джулия принялась расправлять и разглаживать юбки, усаживаясь поудобнее. Казалось, она не обращала внимания на недовольство отца. Однако она продолжала скромно улыбаться Растмуру.

Она посылала ему сияющие взгляды, и, к своему стыду, он был настолько беспомощен, что не смог придумать ни одного ответа. Он вел себя ужасно глупо.

Она же продолжила щебетать сладким голоском:

— Ах, мой милый, вы все время за мной следовали? Так романтично! Но какая жалость, я не могу оставить синьора Джузеппе. Нет-нет — он был слишком добр ко мне.

— Неужели? — пробормотал Растмур, окидывая взглядом ее чудную фигурку, слегка сожалея о брюках, которых на ней сейчас не было, но которые так хорошо подчеркивали ее длинные ноги.

Впрочем, платье скрывало лишь нижнюю часть ее фигуры, зато верхом можно было любоваться сколько угодно. Растмур пожирал глазами каждый дюйм ее тела и жаждал большего.

Джулия прижала свою нежную белую ручку ко лбу и вздохнула:

— Бедный, бедный Растмур. Это так трагично, да, но вы должны научиться жить без меня. Однако с нами навсегда останутся наши воспоминания, ведь правда?

Растмур не совсем понимал, о чем она говорит. В чем он был уверен, так это в том, что его воспоминания о Джулии крайне живы. Очень ярки. Ему хотелось бы забыть обо всем остальном, но он напомнил себе, что они с Джулией не одни здесь и что ее очаровательные ужимки лишь игра.

Дэшфорд наблюдал за ними с подчеркнутой серьезностью.

— Так, значит, еще одна твоя актриса? — посмел лишь спросить он, причем громко.

Растмур вздрогнул, а Джулия, разумеется, нахмурилась.

— Что? Есть еще и другие? — манерно спросила она. — Но, мой дорогой Растмур, скажите, что я единственная!

— Как странно, — произнес Дэшфорд. — Этот Джузеппе, рыскающий здесь. И Клеммонс, разумеется.

Джулия снова нахмурилась:

— Но месье сказал, что мы не видели мистера Клеммонса. Почему же вы думаете, что он здесь?

— Потому что он пытался отправить сюда записку прошлой ночью, а потом исчез, — ответил Дэшфорд. — Мы были бы весьма рады, если бы вы предоставили его нам немедленно.

— Но мы не можем! — быстро проговорила Джулия, потеряв часть своего акцента.

— Клеммонса здесь нет, сэр, — сказал Сент-Клемент, перебив ее. — Если он и пытался связаться с нами, то мы ничего об этом не знаем.

Мгновение Дэшфорд изучал его.

— Ничего?

Джулия кивнула и захлопала ресницами.

— Нет, месье, мы ничего о нем не слышали.

Однако внезапно до их ушей донесся звук. Звук выстрела. Он прогремел где-то совсем рядом, и Джулия завизжала.

— Что ж, а вот это слышали все, — сказал Дэшфорд.

— Стреляли из коттеджа, — объявил Растмур.

К счастью, Джулия находилась прямо перед ним, иначе он бы в панике бросился внутрь. Дэшфорда, кажется, тоже взволновал неожиданный выстрел. Как, впрочем, и всех остальных. Если кто-то стрелял, вряд ли этого ожидали.

Должно быть, стрелявший имеет какое-то отношение к Фицджелдеру.

— Черт, — пробормотал Растмур, и они с Дэшфордом спрыгнули с коней и быстро пошли к коттеджу.

— Клеммонс! — крикнул Дэшфорд и бросил на друга обеспокоенный взгляд.

Растмур не был уверен, в чем тот подозревает Клеммонса: в стрельбе или в том, что стреляли в него. Он лишь покачал головой:

— Нет.

— Фицджелдер.

Дэшфорд скорее утверждал, чем спрашивал.

Растмур кивнул, но ему не понравилось, что рядом с собой он заметил Джулию. Она тоже направилась к коттеджу. Боже, о чем только думает эта женщина? Ей следовало бы бежать в противоположном направлении, а не идти на верную смерть.

Энтони намеренно остановился, и Джулия буквально врезалась в него сзади. Это было не так уж неприятно.

Растмур немедленно воспользовался тем, что она потеряла равновесие. Обернувшись, он взял ее за мягкие изящные плечи и заставил ее взглянуть ему в глаза.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Джулия удивленно заморгала. Неужели она в самом деле думала, что он позволит ей вбежать в дом, где стреляют? Очевидно, она слишком плохо его знает.

— Оставайтесь снаружи, здесь безопаснее, — приказал он.

Однако было ясно, что подчиняться Джулия не собиралась.

Особенно после того, как вслед за выстрелом раздался громкий, душераздирающий женский крик — прямо в коттедже.

— Миссис Биксли! — воскликнула Джулия и рванулась к дому.

К счастью, повторного выстрела не последовало, и когда все приблизились к дому, стало очевидно, что кричала не беспомощная жертва. Сразу после крика раздалась отборная ругань. И теперь никому не казалось, что миссис Биксли находится в опасности.