Секс в большом городе - Кэндес Бушнелл

Все выходные они катались на машине, ездили на пляж, обедали, рассуждали о том, какая вокруг красота и как им здесь хорошо. Умилялись курице, переходящей дорогу с выводком цыплят, разглядывали угря, выброшенного на берег прибоем, ужасались раздавленным крысам вдоль дороги.

— Ну что, мир? — спрашивала Кэрри. — Дружба?

— А ведь когда-то мы были настоящими друзьями… Мне тогда казалось, ты мою душу насквозь видишь… — протянул Мужчина Ее Мечты. Они ехали по узенькой извилистой бетонке.

— Невозможно до бесконечности играть в одни ворота. Рано или поздно устаешь или разочаровываешься, — ответила Кэрри.

Они помолчали, потом Кэрри спросила:

— А почему ты никогда не говорил, что любишь меня?

— Боялся, — ответил Мужчина Ее Мечты. — Думал, если скажу, ты решишь, что мы сразу поженимся.

Мужчина Ее Мечты слегка притормозил. Они переехали «лежачий полицейский» и проехали мимо кладбища, пестрящего яркими пластиковыми цветами. У дороги стояла кучка парней с обнаженными торсами и сигаретами в зубах.

— Не понимаю, — продолжал Мужчина Ее Мечты. — Почему нельзя оставить все как есть?

Позже, собирая вещи, Мужчина Ее Мечты спросил:

— Ты не видела мои ботинки? Не можешь упаковать мой шампунь?

— Конечно, милый, — беззаботно ответила Кэрри.

Она вошла в ванную. В зеркале она выглядела потрясающе — загорелая, стройная, длинные светлые волосы. Она принялась упаковывать косметику. Зубная щетка. Крем для лица. Его шампунь стоял в душевой кабине, и она решила его не брать. «А что, если бы я забеременела?» — подумалось ей. Она бы ничего не стала ему рассказывать, сделала бы втихую аборт и больше никогда с ним не разговаривала. Или рассказала бы и все равно сделала бы аборт и больше никогда не разговаривала. Или оставила бы ребенка и вырастила его одна, хотя это уже проблематичнее. А вдруг она его так возненавидит, что потом возненавидит и ребенка?

Она вошла в спальню, надела туфли на высоких каблуках и соломенную шляпу. Шляпа была сделана на заказ и стоила за пятьсот баксов.

— Знаешь, милый… — начала она.

— Да? — ответил Мужчина Ее Мечты. Он стоял к ней спиной, укладывая вещи в чемодан.

Она хотела сказать: «Прощай, милый. Между нами все кончено. Все было чудесно, но я всегда считала, что расставаться надо вовремя. Ты же все понимаешь, правда?»

Мужчина Ее Мечты поднял голову.

— Что? — повторил он. — Ты что-то хотела, детка?

— Да нет, ничего, — ответила Кэрри. — Просто забыла твой шампунь.

«Он такая сволочь»

В самолете Кэрри выпила пять «кровавых Мери», и они ругались всю дорогу. В аэропорту. В лимузине. Кзрри не унималась, пока он не сказал:

— Ты что, хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Ты этого хочешь?

Очутившись в его квартире, Кэрри позвонила родителям.

— Мы поругались, — сказала она, — Он такая же сволочь, как и все мужики.

— Ты в порядке? — спросил ее отец.

— Я-то? Лучше всех, — ответила она.

А потом Мужчина Ее Мечты вдруг размяк. Помог ей переодеться в пижаму и уселся с ней на диван.

— Сначала, когда мы только познакомились, ты мне понравилась. — сказал он. — Потом очень понравилась. А теперь… я тебя полюбил.

— Меня сейчас стошнит, — фыркнула Кэрри.

— Ну почему я, детка? — спросил он. — Почему из всех, с кем ты когда-либо встречалась, ты выбрала именно меня?

— Кто тебе сказал, что я тебя выбрала?

— Это что, так было задумано? — спросил Мужчина Ее Мечты. — Теперь, когда мне не все равно, ты идешь на попятный. Пытаешься сбежать… Ну что ж, тут уж я ничего не могу поделать…

— Можешь, — ответила она. — В этом-то все и дело.

— Не понимаю, — продолжал Мужчина Ее Мечты. — Ну чем наш роман отличается от любого другого в твоей жизни?

— Ничем. Все как всегда, — успокоила его Кэрри. — Обычный роман.

На следующее утро Мужчина Ее Мечты пребывал в своем обычном благодушном настроении, доводя Кэрри до исступления.

— Не поможешь мне выбрать галстук? — как ни в чем не бывало обратился он к ней.

Он притащил в спальню пять галстуков, в то время как Кэрри пыталась уснуть, включил свет и всучил ей очки. Потом поднес галстуки к свету.

Кэрри бросила на них беглый взгляд.

— Вот этот, — сказала она. Сняв очки, она откинулась на подушки и закрыла глаза.

— Но ты даже не посмотрела! — запротестовал Мужчина Ее Мечты.

— Это мое последнее слово, — ответила она. В конце концов, кому какая разница?

— А-а. Все еще сердишься, — заключил Мужчина Ее Мечты. — Не понимаю. Ты же радоваться должна после вчерашнего. По-моему, все стало намного лучше.

Домашний очаг

— Ребенку нечего есть, нянька ушла, а у меня ни гроша, — жаловалась Амалита по телефону. — Привези пиццы, золотце, два-три кусочка с пепперони, я тебе потом как-нибудь деньги отдам.

Амалите сдали жилье друзья друзей в Верхнем Ист-Сайде. Это был один из переулков, хорошо знакомых Кэрри: грязные кирпичные здания с узкими крылечками, усеянными рекламой китайских забегаловок, на улицах — неопрятные личности, выгуливающие нечесаных собак, а летом — грузные тетки на ступеньках. В свое время Кэрри казалось, что ей никогда оттуда не вырваться. Она купила пиццу в той же пиццерии, что всегда — неподалеку от дома, где она прожила целых четыре года, пока сидела на мели. За стойкой стоял все тот же парень, замешивающий тесто грязными пальцами, а его тихая жена все так же безмолвно сидела за кассой.

Квартира Амалиты располагалась в глубине четвертого этажа, куда вела ветхая расшатанная лестница. Грязные бетонные стены наводили невероятное уныние.

— Ничего. — сказала Амалита, — это временный вариант. Зато дешево. Пятьсот в месяц.

Ее дочка, чудная девочка с темными волосами и огромными голубыми глазами, сидела на полу перед кучей старых газет и журналов, листая страницы.

— Представляешь, — сказала Амалита, — Райти-то так и не объявился. И это после того, как сначала предложил мне поехать с ним на гастроли, а потом я достала ему книгу, которую он просил… Да что они вообще понимают в классном сексе? Или хотя бы просто в хорошем. Они хорошего не видели.

— Да уж, — согласилась Кэрри.

— Смотри! Мама! — с гордостью выговорила девочка, показывая на фотографию Амалиты в широкополой шляпе под руку с каким-то лордом в Аскоте.

— Мне тут один японский бизнесмен предложил квартиру устроить, — продолжала Амалита. — Вообще-то я такие вещи терпеть не могу, ко, честно говоря, я сейчас совсем на мели. Если бы не дочка, я бы в жизни не согласилась, но мне ее в садик устраивать, и позарез нужны деньги. Ну вот я и согласилась. Две недели прошло, а от него ни слуху ни духу. Хоть бы позвонил. Что еще и ожидать…