Исцели меня собой - Мила Ваниль

Любаша уснула, и Соня тихо вышла из детской, включив радионяню. Прошло уже полгода с рождения дочери, и она давно научилась оставлять ее одну во время сна. Поначалу было тяжело – Соня боялась даже на шаг отойти от дочки. Этот ребенок такой желанный, такой выстраданный!

К счастью, у нее есть Павел: любимый муж, идеальный папа для Любаши и властный хозяин, все в одном лице. Это он не позволил Соне стать матерью-клушей.

- Маленькая, мне ты тоже нужна, - заявил он, дождавшись, когда жена придет в себя после родов. – Ты даже не представляешь, какой я эгоист.

Эгоист, как же. Соня улыбнулась, спускаясь по лестнице на первый этаж. Самое время заняться праздничным ужином, пока дочка спит. «Эгоист» вылечил и выходил ее, носил буквально на руках, возил по лучшим врачам и санаториям, и плакал, как ребенок, когда она встала на ноги. И встала, и пошла, и даже побежала. Все же болезнь случилась от нервного расстройства, так что Соня считала, что ее вылечили любовь и забота мужа.

Павел не стал ее слушать, они расписались, как только Соня оправилась от воспаления легких.

- Мне так проще с врачами, - объяснял он. – А свадьба у тебя будет, когда ты встанешь. Как ты и хотела.

- Не нужна мне свадьба, - ворчала Соня. Ей все казалось, что Павел спешит из-за жалости. – Вообще не нужна.

- Хорошо, - легко согласился муж. – Будет венчание. И медовый месяц.

Лучше б она молчала!

Но… венчание? С такими грехами, как у нее, могут и на порог храма не пустить.

- Ты крещеная?

- Не знаю…

- Я выясню, что нужно сделать.

Видимо, на ее лице было такое искреннее недоумение, что Павел пояснил:

- Сонечка, вера – она внутри, в душе, в сердце. В тебе ее много, как и доброты, тепла и света. А я редко посещал храм, но после того, как ты заболела, отчего-то пошел именно туда. И там получил и утешение, и надежду.

- Ты хочешь, чтобы мы стали воцерковленными? – тихо спросила Соня.

- Боюсь, с нашим образом жизни это невозможно. К чему лукавить? Но это не означает, что мы не имеем права на веру. Или ты категорически против?

- Я давно хочу… но я боюсь… я же… я же была…

- Была, Сонечка. Все в прошлом. Я все устрою.

Так что у нее все случилось. И крещение по особенному обряду: оказывается, есть такой, для тех, кто не знает, крестили ли его в детстве. Лео окончательно утвердился в «должности» ее отца, теперь уже крестного. А крестной стала мама Павла, Лика Федоровна. И долгие разговоры с духовником, иеромонахом Лукой, который помог ей обрести душевный покой. И венчание в храме, тихое и скромное.

- Я привязал тебя к себе почти всеми способами, - признался Павел в их «первую официальную» брачную ночь. – Пообещай мне, что ты никогда от меня не уйдешь. Я знаю, ты сдержишь слово.

- Ты привязал меня давно, - засмеялась Соня. – И так крепко, что я никуда от тебя не уйду.

- Чем же?

- Не знаю, как объяснить… Какой-то особенной добротой, которая только для меня. Ты помнишь… извини, что напоминаю… когда ты был моим рабом? Я уже тогда ее почувствовала, твою доброту.

- Мне кажется, в тот момент я хотел одного – прибить нахальную девчонку, - фыркнул Павел.

- Кстати, ты сказал, «почти всеми способами». Какие остались? – поспешила поменять тему разговора Соня.

- Ребенок. Если у нас будет ребенок, ты никогда никуда не сбежишь!

Павел шутил, Соня это понимала. Дети - не предмет для споров или шантажа. Дети должны рождаться в любви, только в любви. Не сразу, но они все же стали родителями чудесной девочки, которую назвали Любовью.

Сегодня третья годовщина с того самого момента, как они стали мужем и женой, кожаная свадьба. Нормальные люди дарят в этот день нормальные подарки. В общем-то, нормальные тоже были: например, Павел подарил Соне красную кожаную сумочку, а она ему – портмоне. Но один из подарков с самого утра заставлял Соню трепетать в сладком ожидании. Она преподнесла мужу кожаную шлепалку. А Павел пообещал, что найдет применение ей уже сегодня.

Ничего особенного на вечер Соня не планировала. Обычный ужин, только немножко праздничный. Никаких гостей – это только их дата, тем более, сегодня обычный рабочий день. Прислугу она отпустила до завтра. В доме чистота, с Любашей управиться не сложно, на редкость тихий и спокойный ребенок.

Да, из роддома Павел привез жену и дочь в новый дом. Им обоим нравилась небольшая квартирка с панорамным окном, но у ребенка должна быть своя комната, да и дети Павла порой оставались ночевать, то есть и им нужно место, и Лика Федоровна, хоть и отказывалась наотрез переезжать к сыну, рано или поздно тоже будет тут жить. К сожалению, матери с годами не молодеют.

Чистый воздух – еще один аргумент. Соня снова стала управлять большим домом, только теперь как хозяйка. Навыки пригодились, она без проблем нашла и хорошую клининговую компанию, и няню для Любаши. Все же Павел прав, иногда час-другой отдыха просто необходим.

Муж вернулся неожиданно рано. Соня только успела поставить мясо в духовку и нарезать салат. Пришел с цветами и вином, радостно-возбужденный, с горящими глазами.

Она поставила васильки в вазу - Павел всегда дарил ей эти цветы.

- Голодный? Хочешь перекусить? Я не успела к твоему приходу…

- Не суетись, маленькая. Это не ты не успела, это я раньше появился. Как Любаша?

- Хорошо. Спит.

- Спит – это хорошо…

Павел задумчиво посмотрел на жену и ушел переодеваться. Он ничего не сказал, не предупредил, но у Сони дрожали руки, когда она мыла посуду. Не от страха, конечно же, от предвкушения. Любаша будет спать еще целый час, по их дочке часы сверять можно.

Когда Соня закончила дела и заглянула в спальню, Павел ждал ее там: босой, в мягких брюках и футболке, предельно собранный и серьезный. Соня коснулась камня на ошейнике – ее вопрос о начале сессии. Павел ответил взглядом: «Да».