Да будет воля моя - Дженнифер Бенкау

Роберт все еще не нашелся. На «Фейсбуке» есть блог, который создали его мать и брат, сто раз размножили, но кроме слухов, что его видели в аэропорту в Осло, на бирже труда возле Саарбрюкена, или в «Макдоналдсе» на Нойштрассе, ничего больше нет. Последнее говорит о том, что он находится где-то вблизи. Но Роберт скорее помер бы от голода, чем пошел в «Макдоналдс», поэтому этот вариант полностью исключается.

Киви все же не покинула город. Дерия встречает ее почти ежедневно, когда в кафе обеденный перерыв. Иногда она даже приглашает ее на какао. Чаще всего Киви покупает в супермаркете сухие хлебцы, а также пачку нарезанного сыра и заставляет Дерию взять один из таких бутербродов. При этом они гуляют по пассажу для покупок, откуда не видно, что на улице дождь льет как из ведра.

— Я рада, что ты еще здесь, — говорит Дерия в среду. Она раздумывает, не пригласить ли Киви в пятницу, когда у нее будет свободный вечер, к себе на ужин. — Без тебя мне чего-то не хватает.

Мысль о том, что Киви может буквально в следующую ночь исчезнуть, имеет горький вкус и даже чувство бóльшей потери, чем она может себе объяснить. Может быть, хотя бы с помощью некоего подобия близости она уговорит ее не уходить или, если уж нельзя иначе, хотя бы не так скоро. Якоб тоже несколько раз упоминал, что он хочет познакомиться с Киви. До сих пор он встречал только Солнце, но из этого ничего хорошего не вышло. Они как-то весьма сдержанно отреагировали друг на друга, а после этого Якоб даже утверждал, что непонятно почему, но разговоры с Солнцем его утомляют, а Солнце просто заявила, что не знает, о чем вообще можно говорить с Якобом.

— Ты без меня просто помрешь с голоду, — просто отвечает Киви и даже не смеется, когда Дерия начинает хихикать. — Я всерьез, Дерия. Ты выглядишь не очень хорошо. Ты хоть что-нибудь ешь помимо бутербродов с сыром, которые я приношу с собой?

Дерия с удивлением смотрит на нее сверху вниз. Ладно, ее брюки когда-то сидели на ней более плотно, но она не могла потерять больше чем два или три килограмма, и в этом с гарантией виноват только стресс. В стеклах витрин, мимо которых они проходят, очертания фигуры выглядят такими же, как всегда.

— Да я уже могу сама следить за собой, — говорит она, думая о том, чтобы это не прозвучало слишком нелюбезно. Киви — человек чувствительный. Но приглашать ее на ужин ей уже не хочется. После этого еще придется выслушивать, что она поставила на стол недостаточно калорий.

При прощании Киви совершает нечто, что в равной мере удивляет и напрягает Дерию. Она берет руку Дерии в свою. Тонкие пальцы Киви удивительно теплы. На какой-то момент Дерии хочется выдернуть свою руку, но она вовремя останавливается. Она чувствует, как в ней все замирает, и задерживает дыхание.

— Я хотела тебе еще кое-что сказать, — говорит Киви. Она, кажется, не заметила отрицательную реакцию Дерии. У Дерии становится легче на душе. Она не хочет реагировать отталкивающим образом. Так зачем она все же это делает? На какое-то время она замирает, ведь сердится сама на себя, и почти не слышит, как Киви начинает говорить, однако ее слова быстро привлекают к себе все внимание Дерии.

— Я не исчезну просто так, молча. Я не буду обещать, что останусь, если мой отец меня выследит, мне придется исчезнуть отсюда. Но я уйду не совсем.

— Тебе здесь так нравится? — тихо спрашивает Дерия. Ее сердце бьется сильнее, и Киви, конечно, чувствует это по ее пульсу, потому что она все еще держит ее за руку.

— Нет, здесь ужасно, — насмешливо отвечает Киви, — но у меня есть подруга, и из ее жизни я не исчезну до тех пор, пока она сама этого не захочет.

Дерии трудно найти ответ, она пожимает руку Киви, и улыбка маленькой женщины в ответ говорит, что она все поняла.

Этот разговор занимает Дерию до самого вечера. Однако дома на ее кушетке лежит стопка бумаги — свежие страницы, написанные Якобом, и Дерия забывает весь мир, пока читает.