Обними меня крепче - Николь Майклз

Линдси ничего не рассказала сестре, но не потому, что хотела защитить отца, просто ей было стыдно. Разумеется, она расскажет… когда-нибудь потом, в более подходящий момент, который наступит не раньше, чем они перестанут жить под одной крышей. Но когда это будет?..

Подкрасив губы, Линдси вышла из машины и направилась к заведению Калли. Было уже почти два часа. Она с утра работала в доме Анны – наносила последние штрихи. Этим самым последним штрихом стал очаровательный маленький столик у входной двери. Она нашла его на очередной гаражной распродаже и привела в порядок. Он идеально вписался в интерьер.

После трехчасовой работы Линдси чувствовала, что без кофе с печеньем не выживет, и распахнула дверь. Знакомый перезвон колокольчиков сообщил о ее визите. Улыбнувшись, она оглядела помещение и замерла, увидев Дерека с сыном. Они стояли у прилавка и болтали с Эриком. Таннер обернулся и, заметив ее, приветливо улыбнулся.

– Смотри, папа, это же Линдси!

Совершенно ошеломленная, она несколько секунд переводила взгляд с одного лица на другое. Дерек тоже выглядел удивленным. Эрик, перехватив ее взгляд, приложил руку к губам.

– Привет, – вышла наконец из ступора Линдси. – Какой сюрприз!

Это действительно был сюрприз, причем не слишком приятный, поскольку в этот самый момент Линдси вспомнила, насколько ужасно выглядит.

– Ну да, сюрприз, – ухмыльнулся Дерек.

Хоть они вроде бы и встречались, но ни разу не обсуждали взаимоотношения с его сыном, так что Линдси решила вести себя по-дружески.

– Ты за этим пришла? – спросил, кашлянув, Эрик и протянул ей чашку кофе с крышечкой чтобы взять с собой.

– Да, спасибо. – Она взяла чашку и взглянула сначала на Таннера, потом на его отца, в который раз поразившись их потрясающему сходству. – Какие у вас планы на сегодня?

– Мы собрались в кино, – заявил Таннер. – А сюда пришли за печеньем. Видишь, на мне эта куртка: печенье можно положить в карманы.

– Разумно. Лично я предпочитаю печенье Калли любому другому, но в кино беру обычно попкорн. Это неискоренимая привычка.

Таннер взглянул на отца, который не сводил горящих глаз с любимой женщины, и перевел взгляд на Линдси.

– А вы пойдете с нами?

– О, я бы с удовольствием, но… – Она растерянно улыбнулась и покосилась на Дерека в надежде, что он подскажет ей выход из положения.

– Ты обязательно должна пойти с нами! – сказал он.

От удивления у Линдси открылся рот, и она не сразу вспомнила, что его надо закрыть.

Ее реакция, вероятно, была смешной, потому что Дерек усмехнулся и шепнул сыну:

– Ничего не поделаешь: Линдси занята.

– Нет! То есть да, я пойду с вами.

Да, она пойдет, чтобы познакомиться с Таннером поближе.

– Правда?

– Конечно. На какой фильм мы идем?

– «Рогатые солдаты».

Линдси с шумом выдохнула, почувствовав некоторое сомнение, но тут же засмеялась.

– Прекрасно, но мне хотелось бы тоже купить немного печенья.

Эрик стоял за прилавком с пакетом наготове.

– Какое именно?

– Кокосовое масло.

Когда Эрик подошел к кассе, Дерек уже был там, с пятидолларовой купюрой в руке, и даже не посмотрел на нее, пока расплачивался и убирал сдачу в карман.

И лишь потом важно изрек:

– Если мы с Танном приглашаем женщину на свидание, то сами и платим. Правда, парень?

– А ведь это у нас впервые, да, папа?

Услышав слова сына, Дерек повернулся и подмигнул Линдси:

– Слышишь? Это наше первое свидание. Значит, ты исключительная.

– Я действительно чувствую себя неповторимой, – сказала она и улыбнулась Таннеру. – Прежде чем мы пойдем, позвольте вас на минуту покинуть. Я скоро.

Линдси пересекла кухню, бросила пустую чашку в мусорный бак и вошла в комнату отдыха для персонала. Калли всегда разрешала подругам ею пользоваться. Там она отыскала на полочке под зеркалом большую косметичку, открыла ее и с облегчением вздохнула. Как она и предполагала, Калли не могла не держать под рукой хоть какую-то косметику; нашлась даже зубная паста.

Спустя четыре минуты Линдси выглядела уже значительно лучше: привела себя в порядок, освежилась, – но все же не хотела создавать впечатление, что в комнату отдыха вошел один человек, а вышел совершенно другой. Не стоило демонстрировать с такой очевидностью зависимость своей внешности от косметики. Она помыла руки, еще раз посмотрела на себя в зеркало, вошла в зал и обнаружила Эрика в гордом одиночестве.

– Они ждут тебя в машине. И забрали твое печенье.

– Эрик, скажи, что я поступаю правильно, – поспешно заговорила Линдси.

Слава богу, помещение было совершенно пустым.

– Ты имеешь в виду поход в кино с любимым человеком? Даже не сомневайся: поступаешь правильно.

– С любимым человеком и его сыном, – уточнила Линдси. – Ты же понимаешь: это все меняет.

– Это значит лишь то, что любимый человек относится к тебе со всей серьезностью. Позволь ему это.

– Спасибо.

Она поцеловала Эрика в щеку и направилась к выходу, а оказавшись на улице, поняла, что погода стала лучше, солнце ярче, ветерок свежее, и все ее тело наполнилось легкостью и светом.

– Сюда, – окликнул ее голос справа.

Дерек стоял у своего «мерседеса», ожидая ее. Таннер уже сидел в машине. Линдси пошла к нему, чувствуя не только легкость, но и нервное напряжение. Она идет в кино с Дереком и его сыном, а это значит, что она или сошла с ума, или впала в детство. Дерек стоял у пассажирской дверцы, но даже не посторонился, когда она приблизилась.

– Я рад, что ты согласилась.

– Да, но ты уверен, что это хорошая идея?

– Понятия не имею. Я никогда не подпускал к моему сыну ни одну женщину, но сейчас мне кажется, что все правильно.

– Я очень хочу ему понравиться.

Дерек быстро пожал ей руку.

– Ни минуты не сомневаюсь, что ты ему уже нравишься.

Линдси очень хотелось надеяться, что это правда. Дерек открыл перед ней дверцу машины, она села и сразу повернулась назад, к Таннеру, увлеченному какой-то электронной игрушкой.

– Эй! Спасибо за приглашение.

Мальчик поднял глаза и хмыкнул.

– Не стоит благодарности.

Линдси выпрямилась, пристегнула ремень и улыбнулась Дереку, который сел рядом и, ни к кому конкретно не обращаясь спросил:

– Все готовы?

Двигатель завелся, и тишину в машине какое-то время нарушали лишь звуки электронной игры Таннера и едва слышное бормотание радио. Затянувшееся молчание нарушил Дерек: покосившись на Линдси, сказал: